Книга Карамелька, или Ты попал, жених!, страница 141 – Анна Бахтиярова

— Не сахарная, не растаю.

— Но твоя магия под влиянием эмоций способна наворотить дел, — парировал он. И тут же заговорил спокойнее, тише: — Амелия, я клянусь жизнью, что никогда не причинил бы тебе вред. Не только потому, что ты дочь учителя. А потому, что… — он запнулся, плотно сжал зубы и поморщился. Правда никак не желала слетать с языка. — Дело в том, что я был не совсем откровенен. Не только с тобой. Но и со всеми, кто меня знает. Правда известна только Бернадетт. Я не ученик Серафима. В смысле, он меня обучал, но не особенно старался, ибо был разочарован.

— Разочарован? — переспросила я и усмехнулась. — Вы оказались не столь успешным учеником?

— Нет. Я оказался очередным не слишком удачным сыном.

— Что-о-о? — я чуть на пятую точку не плюхнулась от изумления.

Он — тоже отпрыск Серафима? Да ладно!

— Именно так, — ответил Габриэль, кивая. — Серафим — мой отец. Но это еще не всё. Моя мать — Валентина Грушевская.

На этот раз я не выказала и намека на изумление. Сердито фыркнула и расхохоталась.

Он что, за дуру меня держит? Всерьез рассчитывает, что я по поверю?

— Понимаю твою реакцию, — губы Габриэля тронула грустная улыбка. — В результате романа Серафима и твоей бабушки Валентины на свет появилось два сына. С разницей в одиннадцать месяцев. Сначала Владимир, который изначально получил имя Серафим, затем я. Наш отец видел некие знаки и считал, что потомство именно от этой женщины получится самое сильное. Он рассчитывал получить ветвь, которой перейдут все его таланты. Прежде отпрыски рождались довольно слабенькими. У выдающихся магов так бывает. И довольно часто.

— Вы врете, — я слушала внимательно. Жадно ловила каждое слово, но всё равно не спешила верить.

— Со старшим сыном в этом союзе не сложилось, — продолжал Габриэль, будто и не услышав моих слов. — В нем точно была искра магии, Серафим ее ощущал. Но Владимир родился раньше срока, и, видимо, это сказалось на его потенциале. Я появился на свет здоровым. Наш отец после нескольких проверок и обрядов пришел к выводу, что я тот самый отпрыск, и… — теперь его лицо исказилось. Болезненно. — Серафим заключили с твоей бабушкой сделку. К тому моменту, Валентина Грушевская уже поняла, что он — лжец и никогда не испытывал к ней трепетных чувств, а только использовал. Но ничего поделать не могла. Кто она против великого мага? У него-то сила оставалась даже в вашем мире.

— К-к-какую сделку? — прошептала я, и показалось, что вены покрылись льдом от страха. Что-то в голосе Габриэля напугало меня до жути.

Он ответил не сразу. Смотрел так, будто изучал каждую черточку. Наверное, пытался просчитать реакцию.

— Я не хотел тебе говорить, чтобы не расстраивать.

Я усмехнулась, моментально придя в себя. Вместо страха осталась тревога. Ну и злость, разумеется. То же мне нашелся родственничек, заботящийся о чувствах! Я больше никому из родни верить не собиралась. Ни старой, но новоявленной.

— Сказали «А», говорите «Б», — процедила сквозь зубы. — В смысле, рассказывайте о сделке. Сейчас же!

Габриэль кивнул, выглядя… обреченно, что ли.

— Серафим и Валентина договорились, что один ребенок останется с матерью, другого заберет отец. И больше они никогда не будут пересекаться. Дольно мерзкая сделка. Может, твой отец и прожил неплохую жизнь в неведении. Но я-то, повзрослев, узнал правду. О матери, которая меня отдала, зная, что никогда не увидит. Умом я понимал, что особого выбора у нее не было. Но в душе всегда была боль. В отличие от Серафима (да, я давно не зову его отцом), у меня нет дара путешествовать по мирам. Я не мог навестить мать и брата.