Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 14 – Груша Ерофеева

Да ты герой!

И он, словно слышит мою мысленную издевку, добивает:

— Ты должна мной гордиться. Я доставлял удовольствие женщинам, которых никто бы не захотел. А я мог!

Горжусь! Возьми на полке пирожок! И подавись им!

Я 25 лет прожила с чёртовым извращенцем!

Моё тело слетает с катушек. Правая нога начинает прыгать. Не могу её остановить. Нога скачет, словно живёт отдельно от остального тела. Рядом игольница. Беру булавку и начинаю покалывать ногу. Займусь лучше ногой. Не стану думать о его словах.

Вроде бы чувствительность возвращается. Кирилл подсаживается рядом на пол, тоже с булавкой в руках. И тычет ею в ногу. Тычет и тычет, снизу вглядываясь в мои глаза и... улыбается?

Он точно улыбается!

Чёртов извращенец!

Сижу оглушённая. В голове ни одной мысли.

Он шуршит какими-то бумагами. Что-то собирает в сумку. И сваливает.

Я просто в ступоре. Может, глюки? Сейчас проснусь?

Постепенно прихожу в себя. Это слово засело в голове — фистинг. Гуглю. Вылезают картинки. Люди со вставленными в физиологические отверстия предметами. Руками. Одно фото даже с засунутой туда стопой.

Трясёт уже крупно. С трудом наливаю воду в кружку. Была старая юмористическая сценка с актёром. Целая история, как алкоголик пытается выпить стакан воды. Как я сейчас. Кружка ходит ходуном в руках, бьётся о зубы.

Вот это вот всё существовало рядом со мной почти весь наш брак. Наш, сука, образцово-показательный брак!

Так вот о чём было много лет назад его восторженное «Такие есть женщины, им два кулака со свистом». Он вернулся от новенькой после его грёбаных практик для утончённых душ и раздолбанных вагин. Новенькой вошли сразу два кулака. Он поделился со мной радостью! А я чуть не блеванула от мысли, что кто-то смотрит подобное порно. А он не смотрел. Он практиковал. И поделился со мной как с самым близким человеком.

Но я же, дура, переживала о состоянии моих интимных мышц. Всё же возраст. Купила шарики Кегеля. Но бросила их. Не поняла сути. Запихиваю их с трудом. Вытаскиваю с ещё большим трудом. Но упражнения на укрепление мышц таза начала делать. Мужу приятнее чувствовать там силу и крепость, как я считала. И опять и снова у меня промашечка вышла. Мужу нужно было ДРУГОЕ.

Утром сижу у мамы на кухне. Странное состояние. Помню, после наркоза было такое. Ты вроде бы уже приходишь в себя, но различить не можешь, где явь, а где наркотический бред.

Мама слушает меня терпеливо. Не задает вопросы. Не дает советы. Молча подливает мне чай. Я рассказываю без лишних подробностей.

— Он ведь звонил. — Тихо говорит мама. — Беспокоился за тебя. Сказал, не было никакой переписки. Тебе померещилось. Говорит, тебя надо психиатру показать срочно.

— То есть?

— Еще сказал, что тебе уже давно нехорошо. Что ты перед всем этим жаловалась, что в ванной видела себя как бы со стороны.

— Да, было такое...

— Ну вот... А ты эту переписку сохранила?

— Нет. Мне как-то не до этого было.

— Напрасно. Он теперь отопрётся. И доказательств у тебя нет. Надо было как-то сохранить.

Мама провожает меня и напряжённо всматривается. И она боится. За меня? Или есть ещё что-то, о чём я не знаю?

— Ты постарайся не разговаривать с ним. Совсем не разговаривать. Он же тебя доводит... — и осекается, не договаривает...

Хотела сказать, до самоубийства? До дурки?