Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 16 – Груша Ерофеева

А у меня засела мыслишка... О чём это он? И сам какой-то был... Словно и не он... Таким резким и деловым тоном может говорить клиент с оплаченной блядью, но не муж с женой и тем более не с любимой женщиной. Кирилл никогда не был со мной ласков. Никогда я не слышала ничего, что могло бы сойти за комплимент или что там любовники шепчут в постели... Но даже мне стало не по себе. Резанули тогда не только слова, но и деловой жесткий тон. Как будто с чужим мужчиной оказалась в постели.

Это что? Выходит, он тогда забылся. Перепутал роли. Забыл, что со мной он образцово-показательный муж. И повел себя как с одной из его любовниц?

Он трахал их языком в жопу!

Вот причина гематом на губах.

А потом приходил ко мне. И демонстрировал свое мастерство в исполнении куни. О! Он считал себя великим мастером в этом деле! Ну, возможно... Мне не с чем было сравнить. Не с кем... И время от времени напоминал мне, что такое изысканное наслаждение мало кто дарит своим женщинам. Должна ценить!

Удовольствие действительно яркое. Только и последствие у него последние годы было очень неприятное. Иммунитет мой в отдельно взятой нежной зоне летел к чёрту. И я расплачивалась за удовольствие месяцем дискомфорта и упорным возвращением своей слизистой к здоровому состоянию.

Но гинеколог никаких причин не находила. Разве что кишечная палочка. И она при этом та-а-а-к смотрела... Стыдно было до ужаса. Анальный секс мы не практиковали, чтобы была возможность занести не туда кишечную палочку. Хоть я и намекала как-то. Но муж упорно игнорил мои попытки разнообразить наше годами отработанное соитие. Так откуда? А вот оттуда. Из прямой кишки этих самых, которых он спасал от одиночества. Героически...

В ванной до сих пор стоит его бутылёк с настойкой прополиса. Он полоскал рот с прополисом. То есть для него связь между «изысканным наслаждением» и моими недомоганиями была понятна.

Под душем скребусь остервенело. За последние дни я так ожесточённо пытаюсь отмыться, что удивительно, как еще на мне сохраняется кожа. Еще бы выпить чего-нибудь, чтобы протравить всё чужеродное изнутри.

Помирать собирайся, а поле сей. Крестьянские корни крепко сидят. Не позволяют лечь на диван. Тело словно само по себе трудится.

Заказы идут. Вселенная, высший разум, не знаю, кто там есть над нами, спасибо!

Пашу у рабочего стола до седьмого пота. Хлопковое платье каждый вечер летит в стирку — оно к концу дня пропитано потом. Жирок, какой был, стаял. Вместо той складочки на животе, которую Кирилл проверял, чтоб не больше одной фаланги его пальца, — мелкое гофре из кожи. Фигура у меня в 47 лет лучше, чем в 20.

Сестра оглядывает меня, всю из мышц, критическим взглядом:

— Тебя еще чуть подсушить, и можно на соревнования выставлять.

Она ходит в спортзал. И штангой нарастила себе загривок, как у быка.

У Светы на редкость хорошее настроение. Она просто светится. Улыбка не сходит с губ. Что-то происходит в жизни хорошее? Но, как всегда, тайное. Сестра не склонна делиться со мной личным.

В прошлом году, так же сидя на кухне за столом, покрутила пальцем с кольцом у моих глаз:

— Смотри, какой мне брюлик подарили...

— И кто же подарил?

— А это секрет... — загадочно тянет Света. — Но жадный, гад. Со скидкой купил.