Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 58 – Груша Ерофеева

Но я тогда ошиблась. По данным из банка выходило, что буквально перед нашим общим визитом в ювелирный Кирилл оставил здесь 42 тысячи рублей. Если по ценам — столько стоило золотое кольцо с небольшим бриллиантом.

Именно таким кольцом в те дни крутила перед моими глазами родная сестра:

— Смотри, сестричка, у меня новое колечко. С брюликом! Подарок!

— Это кто же тебе его подарил?

— А секре-ет, — тянула сестра с хитренькой улыбкой. — Да жадный! Скидки дождался.

Два и два в моей голове сложились.

Кирилл не жадничал и не скромничал тогда в ювелирном. Он отошел подальше, чтобы продавец не ляпнула о его недавней покупке.

Кирилл, выбирая что-либо в магазине, вынимал все силы у продавца. Делал это долго, нудно, ядовито. Не сдержавшись, однажды тётка на рынке спросила меня:

— Как вы с ним живете?

Забыть такого покупателя быстро никому не удалось бы. Да и сама покупка была не рядовая. Сомневаюсь, что украшения с бриллиантами расходятся тут десятками в день. И он явно был со Светой.

То кольцо, которым сестричка крутила перед моими глазами, было подарком ей от моего мужа.

Сколько же еще таких озарений предстоит мне пережить? Ведь было много моментов за нашу долгую совместную жизнь, которые оставляли царапину во мне. Но я всегда находила им разумное, как мне казалось, объяснение. Придумывала объяснение.

В одном из заседаний приплыла от истца еще одна «детская неожиданность».

Адвокат Кирилла внесла на рассмотрение новый документ — дарственную. В ней русским языком было написано, что деньги на покупку нашей однокомнатной квартиры получены от его мамы, разлюбезной моей свекрыси. И подписи присутствуют. И даты. И даже потертости листочка. И пару пятнышков на нём. Словно эта дарственная и на самом деле была написана несколько лет назад, а не пару недель.

И тут мне стало по-настоящему противно.

Почти весь наш брак мы прожили в квартире, которую купила моя мама. И в ней за несколько лет до развода Кирилл затеял вялотекущий, изматывающий мои нервы ремонт. Год я готовила без кухни. От кухни остались лишь голые стены. Посуда в коробках. Плиточка на табуретке. При этом семья не делала скидок на мои неудобства. Первое, второе и домашняя стряпня не отменялись. Через год армагеддон сдвинулся в сторону ванной комнаты. Новая ванна стояла посреди гостиной. Рядом с ней — куча песка для раствора. Годы сменялись. Ремонт длился. Свекровь негодовала по телефону:

— Делаешь ремонт в съемном жилье!

Что же это за съемное жилье, за съем которого её сынок ни разу в жизни не заплатил? Очень хотелось спросить. Но я молчала, расцарапывая привычно свои больные руки.

Мои попытки поддерживать чистоту на стройплощадке переросли в бытовую депрессию. Я даже заметила связь: как только я наводила порядок, у Кирилла приключался новый ремонтный приступ. Он решал приклеить очередные пять-десять плиток или вскрыть еще кусок пола. Он словно издевался надо мной. Сейчас понимаю — он действительно издевался.

Ремонт мы так и не завершили. Доверить его специалистам Кирилл не мог. Просто денег было жалко. Худо-бедно я притерпелась. Научилась жить на стройплощадке.

За несколько лет до развода Кирилл принял решение купить еще квартиру — «шоп була», как он по-хохлядски выразился. Я согласилась. Лишняя квартира никогда не лишняя.