Онлайн книга «Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца»
|
И на занятиях я была словно бы тенью для парней. Хотя и чувствовала на себе их жадные взгляды украдкой. Моя светлая кожа, голубые глаза, белоснежные длинные волосы были здесь экзотикой. Да и на фигуру я была «чудо какая ладная», как говорила мать, оценивая. Слухи в республике распространяется быстрее ветра в горах. И я понимала, что про мрачную тень Заура Гаирбекова, висевшую надо мной, знали все… А добавляло ужаса и трепета этому то, что один отчаянный смельчак, парень, который только перевелся к нам из соседней республики и не знал про «табу на меня», попытался заговорить и улыбнуться. На следующий день его не было на занятиях, а спустя неделю все узнали, что он лежит в больнице с многочисленными переломами. Тогда я все — таки включила этот проклятый телефон и написала Зауру. Первая. «Чудовище. Ненавижу». «Я тебя тоже», — пришел ответ почти тут же. Он дарил мне новые модели телефонов на каждый день рождения с того дня. Уже как четыре года. С неизменным номером. И в этом тоже был его стеб и унижение — в республике было негласное правило — все богатые мужчины первым делом покупали своим любовницам, содержанкам и вторым женам самые модные, навороченные телефоны… Глава 3 Возвращаюсь в реальность. Мы в горах. Дяди Рената больше нет и я во власти этого гада Заура. Все тот же запах. Все те же руки на моих бедрах. Он скатывает черное платье в пол, находит голую кожу бедра, сжимает. Глубокое, тяжелое дыхание в ухо. — Вот и настал наш час, Наташа… Все ведь понимаешь, правда? Мамка объяснила? — Какая же ты скотина… — Я прагматик… Не собираюсь вас содержать просто так. Можете прямо сегодня свалить, только выплатите долг кредиторам. Или… Долговая яма. Придется твоей мамашке присесть. На самом деле, справедливо! Она это заслужила! Я замахиваюсь на него, едва сдерживая ярость бессилия, клокочущую внутри. — Ты ведь все это подстроил! Нет никаких долгов и кредитов! Забирай свою проклятую квартиру, все тряпки забирай! Могу даже белье свое тебе отдать — сиди и нюхай, раз будущей жинки не вставляет, но пусти! Захват на бедре становится болезненным до рези. На теле точно останутся синяки от его нажатия. — Сучка строптивая! — дергает на себя, волосы стягивает на скальпе. — Чем мы для вас всех преступницы?! Что у вас за мораль такая?! Почему моя мать виновата?! Он сам ее выбрал, сам сюда привез! Проходу ей не давал! Думаешь, если бы она его послала, оставил бы в покое? Судя по твоему поведению в отношении меня, фиг бы оставил! Одинаковые… Похотливые животные… Пусти меня, раз так презираешь! А то даже нелепо — руки мараешь а грязную… — Ты не уйдешь, Наташа. Все равно… — цедит он яростно, — Ты будешь подо мной. Дело принципа. Обломаю тебя, коза. Чем виноваты?! Тем, что шкуры продажные! На ваших рожицах смазливых так и написана цена! Думаешь, не понимаю, что если не я, то другой тебя утащит и порвет за бабки?! Затаскаешься с члена на член прыгать! От осинки не родятся апельсинки! — Лучше с другими, чем с тобой! Ай, — опять больно тянет. Нет, Заур не изверг. Этот гад рассчитывает силу. Чтобы было унизительно и подавляюще, но физически не больно… — Все просто, Наташа. На твоем языке объясняю! Скажешь «да» — и завтра же у мамаши твоей не только не будет долгов и кредитов, квартира будет на ее имя в центре Москвы. Будешь и дальше выпендриваться — тюряга. И да, совесть меня мучать не будет! У моей матери из — за того, что она страдала от похождений отца с твоей мамашей онкология. Я слышал ее слезы. Я видел, как эта кахба (прим. — женщина низкой социальной ответственности) лоснилась к папаше, как из себя идеальную изображала. Никогда, сука, не забуду, как встретил вас в ресторане. Семья, мать его, идеальная. Из рекламы йогурта. Джигит, блондинка — спутница и ее лапочка — дочка… А моя мать на облучении… |