Онлайн книга «Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца»
|
Второй раз мы оказались там уже сейчас. На девятый день после похорон Рената Мальсаговича. Я не хотела ехать, но мать заставила. Она всегда заставляла меня оказывать честь семье, пусть я и была чужим ребенком от русской, которую «Ренат зачем — то притащил с собой из Москвы». Пусть мать и сама осталась чужачкой, совратившей чужого мужа. А теперь Рената не стало. Еще десять дней назад он был у нас, ел мамин борщ, улыбался ей, заигрывал и принес полный дом подарков, а сейчас… он лежит в земле. И все, что осталось у нас — это открытое презрение его семьи, настоящей семьи, а не такой, какой были мы. Но ужас был в том, что к презрению теперь добавилась и ненависть… Иначе как можно объяснить то, что они сделали с нами, не успело остыть тело Рената Мальсаговича? Мы проснулись в пять утра от дикого, истошного стука в дверь. Я сначала решила, что в доме пожар, а потом оказалось, что это кредиторы… Спустя десять минут мама сидела, схватившись за голову, перед рассыпанными веером на столе бумажками с какими — то баснословными счетами за электричество, газ, свет, ипотеку за жилье, которое, мы считали, в собственности у Гаирбекова… Нам дали неделю, чтобы съехать и погасить долг… Иначе — долговая яма для мамы. Другими словами — тюрьма… Тюрьма! Господи! Для моей мамы, которая за всю жизнь мухи не обидела! Когда кредиторы ушли, мама завыла. И это уже была не просто женская тоска по ушедшему мужчине. Она плакала, потому что платить было нечем. Даже если бы мы продали все украшения и подарки Гаирбекова, для погашения долга денег бы не хватило. Но самым чудовищным было то, что мы обе понимали — Ренат не мог так поступить. То, что сейчас происходило — это целенаправленные действия, направленные на то, чтобы уничтожить нас… Уничтожить или прогнуть… И вот, мы здесь, в селе… Получаем еще одну порцию унижения. То ли вымаливать прощение? То ли… на что — то надеяться… Не знаю, на что рассчитывала моя мама… В комнату резко постучались. Я вздрогнула, поправляя то и дело сползающий с моих непослушных белых волос черный платок. Мама снова всхлипнула, словно бы внешний раздражитель опять включил у нее краник со слезами. — Наталья! Выходи! С тобой хотят поговорить! Я вздрогнула. Меня зачем — то зовут. Не маму… Мама резко подалась к двери, которая тут же открылась и на пороге показалась отстраненная седовласая женщина в черном с бесстрастными глазами. — А я? Я могу пообщаться с матерью Рената? Мне нужно… Она ведь знает, как он любил меня… — Нет, ты сидишь здесь, пока тебя не выкинули на улицу. Идет Наталья. За мной… Мы переглянулись с мамой. Она кивнула — а от ее кивка у меня душа ушлла в пятки. Мы обе знали, куда мне предстоит идти… И она всеми фибрами давала мне понять, что другого пути нет… Заур… Он ждал меня… И теперь как наследник и новый глава рода он тут все решал… — Наступит день, Наташа, и я приду за тобой… — шепчет хрипло и низко, — И никто тебе не поможет. Ни мой отец, зачем — то решивший тебя опекать, ни твоя бесстыжая мать, залезшая ему в штаны. Запомни этот разговор, сводная сестричка… За грехи придется платить… И вот, этот день наступил… Глава 2 — Здравствуй, Наташа, — его голос, глубокий и низкий, погружает меня в ментальный полумрак, вторящий полумраку физическому. Мы в кабинете его отца — основательном, пахнущим дорогим деревом, кожей и сандалом. Шторы плотно занавешены. Лишь приглушенный свет настольной лампы отбрасывает бледный луч на стену. Но и он дает возможность мне разглядеть его глаза. |