Книга Телохранитель для мажорки, страница 86 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

— Ты бы ездила на все примерки и закупки с пистолетом и стреляла в каждого, кто тебя не понимает.

— Пистолет — это хорошо. Потому что люди иногда слов не понимают. Словно за столом собрались — глухие, слепые и немые.

Настя смеётся и снова скрывается в ванной.

Вся последняя неделя перед свадьбой — это я, Настя, список из пятисот пунктов и нескончаемый поток звонков. Как я вообще раньше думала, что организация свадьбы — это красиво, легко и романтично?

Вот прям как в кино.

Точно. Только если ваше кино — ужастик или триллер.

В кино не показывают, как ты сидишь в примерочной без сил, когда перемерила сотню платьев, а тебе ни одно не нравится. И не показывают, как ты ревёшь над сломанным ногтем. И уж точно не показывают, как ты объясняешь флористу, что пастельно-розовый — это не «почти такой же, как персиковый».

Каждый день — мини-бой. Но зато каждый вечер — маленькое счастье, когда что-то всё-таки получается.

Потому что рядом Артём. Потому вечером я рассказываю ему о том, что делала днём, а он с облегчённым выдохом радуется, что работал, а не ездил со мной.

Вечером, когда я наконец-то растянулась на диване и размышляла, кто вообще придумал свадьбы, я вспомнила тот день…

Тот момент, когда отец вошёл в мою палату, а Артём стоял у окна и кричал товарищам, что я сказала «да».

Вот честно — мне казалось, что папа в этот момент постареет лет на десять. Лицо у него стало такое, будто в суде только что вынесли ему приговор.

— Вы что… — начал он медленно, как предупреждение перед землетрясением. А я сияю, как праздничная гирлянда, и кручу кольцом перед его лицом:

— Пап, Артём сделал мне предложение, и я согласилась!

Настя говорит, что я должна была вести себя скромнее. Но я ж Левшина. Скромность — это не ко мне.

— И, кстати… — добавляю, пытаясь удержать улыбку. — Ты скоро станешь дедом.

Я могла поклясться, что в этот момент у папы дёрнулся глаз. Плечи напряглись, дыхание сбилось… Но потом — да, я это помню отчётливо — уголки губ дрогнули. Он выдал улыбку. Настоящую.

— Точно? — переспросил он.

— Точно-точно, — кивнула я, как первоклассница. — Твои солдаты холостыми не стреляют, — зашлась я смехом. Немного истеричным. Немного с облегчением.

Папа подошёл к Артёму, посмотрел прямо в глаза, протянул ему руку. Они пожали друг другу руки крепко, по-мужски, но не враждебно.

А потом папа притянул Артёма ближе за плечо и прошептал:

— Если ты хоть раз попробуешь изменить моей дочери… я выполню своё обещание и отрежу тебе яйца. Всё понятно?

— Так точно, товарищ генерал и будущий па-па, — тянет Артём с улыбкой и похлопывает отца по плечу. Не сильно отец разделял настрой Артёма, но, как говорят, у него не было выбора.

— Марьяна! — Настя щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты опять в облаках?

— Я вспоминала, — улыбаюсь. — Как папа угрожал Артёму.

— О, романтика, — смеётся она. — Когда будущий тесть обещает кастрацию — значит, свадьба точно состоится, — ржёт она во весь голос, и я подключаюсь.

Сегодня я выхожу замуж за мужчину, который поднялся ко мне на четвёртый этаж и вынырнул из окна, как Бэтмен. За того, кто пережил выстрелы, хаос, войну, и всё равно выбрал меня.

А я выбрала его.

И пусть мир рушится, пусть подготовка сводит меня с ума, пусть отец срывает голос, командуя всем подряд — я счастлива.