Книга Песнь войны, страница 22 – Илья Карпов

— В таком случае, хочу напомнить вам слова из вашей собственной проповеди, — король сделал паузу. — И если язык мой злословит и несправедливо возводит хулу, то такой язык надлежит вырвать. А вы только что оскорбили королеву.

Патриарх прекратил всхлипывать, его глаза расширились от ужаса.

— А потому, будучи дланью, я должен избавиться от этого поганого языка. Патриарх Велерен! — торжественно провозгласил король. — Я, Эдвальд Первый из дома Одерингов, король Энгаты, пред ликом богов и людей, Троих и многих, приговариваю вас к смерти. Сир командующий, приведите приговор в исполнение.

Опешившие гвардейцы ослабили хватку, и Дэйн без труда освободился. Он подошёл к патриарху, взял его за шиворот и поднял на ноги, получая удовольствие от свершающейся справедливости. Тот трясся всем телом и то и дело норовил повалиться, не удержавшись на ватных от страха ногах. Меч командующего с коротким лязгом покинул ножны.

— Как вы говорили, ваше святейшество? — Кавигер приставил остриё меча к животу Велерена. — «Божественная кара неотвратима, независимо, верите ли вы в это или нет». Что ж, вы были правы.

Сказав это, он резким движением пронзил клинком белоснежную рясу. Патриарх шумно выдохнул. Его лицо, покрытое крупными каплями пота, на мгновение побагровело и тут же начало бледнеть. Дэйн вытащил из раны меч, и Велерен осел на пол, повалившись на бок с затухающим стоном. Командующий гвардией наклонился и вытер клинок о ткань рясы.

— Изменники казнены. Да упокоят боги их души, — проговорил король, после чего обратился к остальным. — Вы, стражи Русвортов, были верны изменнице и пошли против командующего королевской гвардии.

— В-ваше величество… — сказал дрожащими губами один из них. — Мы не знали… Королева сказала, что вы при смерти. Что сир Дэйн обезумел и не пускает её к вам… Если бы мы знали…

— То предали бы её? — холодно спросил король. — Чем тогда вы лучше? Русворт наверняка пожелает сам похоронить дочь. Когда это случится, отвезёте её тело на острова.

Он смерил взглядом четверых в серых сутанах:

— А вы ещё кто такие?

— М-м-монахи Тормира, — заикаясь, проговорил один из них. — Серые… судьи…

— Служители бога правосудия. Что ж, ступайте в Церковь и возвестите, что ваш бывший патриарх казнён за измену. Вызовите Хельдерика, мне есть, что с ним обсудить.

— П-п-простите, но Хельдерик покинул Церковь. И город…

— Это печально. В таком случае, я найду ему замену, — зевнул король. — А теперь унесите тела и покиньте королевские покои. Я собираюсь как следует выспаться.

В эту ночь Дэйн Кавигер провёл остаток караула с мыслями о свершённом правосудии. Хоть изменникам по всем правилам следовало предстать перед судом, в редких случаях его величество мог вершить суд самолично, поэтому командующий был уверен, что поступил правильно. И мысли об этом грели его этой необычайно прохладной ночью. Даже осознание того, что Русворты не обойдут смерть королевы своим вниманием, меркло перед новостью, что разнесётся по Энгате с утренним колоколом. Король вернулся! Да здравствует король!

Путь до Лейдерана тянулся мучительно долго. Говорят, коровье стадо идёт со скоростью самой слабой и больной коровы. Игнату казалось, что вся королевская армия состоит из одних лишь больных коров. Сам он как единственный маг вместе с Драмом, единственным эльфом, ехал верхом подле самого лорда Джеррода Раурлинга и помалкивал, так как из разговоров знал, что помимо нескольких сотен конных рыцарей с ними идёт ещё и множество пехоты. Чтобы вся эта процессия, и без того растянувшаяся на добрую милю Восточного тракта, не размазалась ещё больше, пешие шли впереди, а уже за ними плелись все остальные. Позади армии же тащился обоз, за которым, стараясь не отставать, двигались маркитанты.