Книга Песнь войны, страница 96 – Илья Карпов

— Так у нас матушки разные, — беззаботно ответил Тогмур. — Моя как меня родила, так и преставилась. Редкая красавица была, как говорят. А отец погоревал, сколько положено, да другую жену себе взял, Хильду, дочку кузнеца. Крепкую, как наковальня. Она-то и родила моего крепыша-братца. Он уже тогда был такой большой, что кроме Хильды никто б его выносить не смог. Старый Эйвинд считал, что это сам Торм спустился к смертным в виде могучего воина. Иггмура с детства откармливали как бычка на убой, ну, он и вырос с бычка. Да вот только нрав у братца уж больно мягкий для великого война.

— Матушка говорит, что доброта — главная благодетель, — сказал Иггмур с набитым ртом и, обратившись к наёмнику, добавил. — А яблоню ту я не специально сломал. Ребята говорили, что мне слабо. А мне не слабо! — верзила стукнул по земле кулаком и этот удар почувствовал даже Таринор, сидевший рядом.

— Да, ты всегда был добряком, — ухмыльнулся Тогмур, подбросив в костёр веток. — Вот тебе все на шею и садились.

— Порой для этого и добрым быть необязательно, — заметил наёмник. — Обстоятельства. На моей шее кто только не сидел — от крестьян до королей.

— Странные вы, южане, — хмыкнул рыжий. — И короли ваши — совсем не то, что наши вожди. Ни один северянин не станет целовать задницу кому-то, только потому, что он родился с короной на голове. Рассказывали мне о таких. В руках и топора не держал ни разу, а туда же, кланяться ему да в верности клясться… Мой отец завоевал звание вождя в поединке. Да и потом сломал не один хребет тем, кто пытался оспорить его право вести нас. Поэтому тана Стейна Кривостопа знают от Большого леса до северных бескрайних льдов, где люди живут без глаз, ртов и носов!

— Это ж как они живут-то без всего этого? — спросил наёмник.

— А ты там был? Нет? То-то же. Зима там не кончается даже летом. Холод такой, что глаза замерзают, носы отваливаются, а зубы стучат так, что превращаются в мелкую крошку. Вот потому у них ничего и нет.

— А сам ты там был? — недоверчиво спросил Иггмур.

— Я нет, — осёкся Тогмур. — Мне Эйвинд рассказывал. Ему ведомо то, что ведомо богам. А уж боги-то, они всё на свете знают.

— И кто ж ещё живёт в этих ваших северных краях? — усмехнулся Таринор.

— Ну, известно кто. Мы, Стойкий народ, северяне. Дальше к восходу другие племена, Сероглазые, Чёрные топоры, Снежноволосые, много их, всех и не припомню. А ещё дальше — альвы ледяные. Они как лесные, только живут на берегу ледяного моря. У них и дома, и оружие, всё изо льда, даже кони и те ледяные. Говорят, на кого взглянут, тот в глыбу льда и обратится! Да только я в это не верю.

— Это почему же? В людей без глаз и ртов, значит, веришь, а в ледяной взгляд эльфов нет?

— Да потому что приходил давеча один к нам. На коне ледяном со снежной гривой. Сам белый весь, а глаза синие. Говорил о чём-то с Эйвиндом наедине, долго говорил, а тот всё хмурился. Потом молвил, что альвы нам велели уходить на юг. Мол, зима великая грядёт. Да только псу под хвост все их веления! Ишь, указывать вздумали! Небось, земли наши себе прибрать решили. А на юге мы пропадём, уж больно не любят южане нашего брата.

— Сложно любить тех, кто разбойничает в море и сжигает деревни на побережье, — сказал Таринор.

— Сильный забирает по праву сильного, — многозначительно проговорил Тогмур. — А если в целой деревне не нашлось того, кто сумеет подарить славную смерть в бою, то и поделом им.