Книга Ни богов, ни королей, страница 75 – Илья Карпов

— Могу припомнить лишь… Аргемайр, — словно через силу проговорил Драм. — Железная рука.

Когда оглавление не помогло, Таринор принялся листать саму книгу, стараясь не порвать ветхие от времени страницы. Наконец, он добрался до изображения сжатого кулака, будто выкованного из железа, чей вид напомнил наёмнику о набалдашнике булавы Эрниваля. Совпадение?

Слова с пожелтевшей бумаги оказались весьма красноречивы, но вполне ожидаемыми. Калантар покровительствовал жестокости, тирании, власти и, как ни странно, силы и стойкости перед невзгодами. Немудрено, что Эдвальд выбрал его в качестве покровителя королевства. Книга также гласила, что, хоть поклонение Железной руке не запрещено напрямую, но всё же для Троих — Холара, Тормира и Сильмарета — он выступает противником, в отличие от тех богов, чьи малые алтари стоят в Храме. Теперь же культ Калантара поставят во главе Церкви Троих… Насколько же нужно помешаться на идее силы, чтобы пойти на такое? Наёмник не был достаточно сведущ в этом, но даже ему происходящее показалось странным и недобрым.

— А ты, Драм, что сам знаешь об этом хмыре? — спросил Таринор, сделав закладку из соломинки и отложив книгу в сторону.

— Его питает людская жажда власти, беспощадность и жестокость, — с неохотой ответил эльф.

— Это я уже прочитал. А ещё его якобы Трое низвергли и прогнали куда-то, и с тех пор он прозябает на задворках, грезя вернуть былую власть. О нём никто и не вспоминает даже.

— Среди людей — возможно, — сказал Драм. — Но когда этельдиар говорят о вероломстве и раздоре среди людских народов, о войнах, где сосед идёт на соседа, а брат убивает брата, они вспоминают Калантара. Тот, кто предаёт, захватывает и разоряет — славит Железную руку. Потому он и не теряет сил окончательно: люди часто прославляют его, пусть не словом, но делом.

— Ладно тебе, заладил. Вы, этельдиар, тоже не святые.

На эти слова Драм лишь пожал плечами и замолчал. Таринор облокотился на стол, подперев кулаком подбородок: сказанное эльфом крепко застряло в голове. Теперь наёмнику уже было неспокойно покидать город. Он уже дважды возвращался в столицу после долгого отсутствия, и всякий раз обнаруживал здесь неприятные перемены.

Впрочем, что он мог сделать? Ослушаться воли его величества, особенно сейчас, было смерти подобно. И очень сомнительно, чтобы Шимарун, дал ему ещё один шанс вернуться к жизни. Теперь оставалось лишь делать, что должно. И будь, что будет. Эдвальд отправляет его в Высокий дом. Возможно, там, на юге, что-нибудь слышали об армии мёртвых, а потому его не поднимут на смех и не сочтут сумасшедшим. За окном потемнело. Невесть откуда взявшаяся серая громада туч грозила вот-вот разразиться ливнем.

Темница, служившая тупиком в самом конце мрачного подземного коридора, мало чем отличалась от прочих темниц Пламенного замка, кроме того, что в ней томился бывший глава тайной службы самого лорда Рейнара. Йоахим Раухель не раз отправлял в эти места заложников лорда Долины, тех, из кого требовалось вытянуть информацию, или просто неугодных людей.

Сколько человек было здесь убито, сколько мучалось под пытками по его приказу — Раухель не сумел бы сосчитать, даже если бы хотел. Но теперь, лёжа на грязной соломе в своём некогда безупречном, а теперь пропитанном потом и грязью зелёном костюме, он хотел покаяться перед каждым из них. Едва попав сюда, он счёл это справедливой карой и смирился с участью сгнить заживо, подобно тем, кого прежде сам обрекал на смерть.