Книга Цена власти, страница 31 – Илья Карпов

К счастью старика Рутгера, он не видел лиц тех, кого он вёз. Мертвецы всегда были закутаны в саван, в котором их и хоронили.

В этот вечер в его телеге ехало тело бедной монахини, которую Матриарх сделала убийцей. Девушка, посвятившая жизнь врачеванию и избавлению от страданий, не выдержала тяжести греха и покончила с собой. Именно так Рутгер должен был говорить всякому, кому вздумается спросить, что он везёт. О том, кого он везёт на самом деле, старик поклялся молчать. Разумеется, за щедрое вознаграждение.

Он приближался к воротам стен Чёрного замка, когда из телеги донёсся тихий кашель.

— Тщщ! — коротко прошипел старик, не оборачиваясь. Караульные, конечно, никогда не отличались умом, но сообразить, что трупы не кашляют, наверняка сумеют.

— Эй, Рутгер! — один из них, полноватый мужчина средних лет с усыпанным веснушками лицом встал на пути лошади. Та остановилась и недовольно фыркнула.

Старик было нахмурился, но решил не подавать виду. Стражники любили развеять скуку, споря, кто нынче едет в телеге на кладбище. Спор выигрывал тот, кто оказывался ближе к истине. Но прежде они никогда не останавливали телегу, только спрашивали, пока он неспешно проезжал мимо.

— Кто на этот раз?

— Девчонка, — ответил старик, стараясь не выдавать волнения. — Монахиня, что недавно вздёрнулась.

— Ха! Я ж тебе говорил! — второй стражник ткнул первого локтем в бок и добавил, протянув руку: — Долг платежом красен.

Веснушчатый испустил печальный вздох, и в ладонь его напарника упала серебряная монета.

— Вечно ты выигрываешь, — насупился он. — Точишь лясы со служанками целыми днями, сплетни ловишь.

— Ну, а ты вечно пьёшь за мой счёт, так что не жалуйся, — отмахнулся второй.

Старик почесал поросший щетиной подбородок и протяжно вздохнул. Так, как умеют вздыхать только старики.

— Ребята, час уже поздний, — укоризненно проговорил он. — Не хотелось бы уснуть с поводьями в руках.

— Так мы тебя не просто так остановили. Караулам вот уж пару дней как велено проверять все телеги и повозки, покидающие замок.

— Вот как. Чего же ради?

— Девчонку одну из замка не пускать. Бриенна Эрштейн или как-то так. Имена, конечно, у этих имперцев — чёрт ногу сломит…

Рутгер занервничал. Не стоило соглашаться. Старый дурак. На то серебро, что ему заплатили за молчание, новую голову не купишь.

— И что же, саван размотаете? — усмехнулся старик, с ужасом слыша собственный дрожащий голос. — Видел я покойницу. То ещё зрелище. Синюшная, язык наружу. А глаза… Глаза и вовсе из глазниц выкатились, а ведь это самое страшное. Говорят, в глаза покойнику посмотришь, он ночью придёт и тебя придушит.

Рутгер был готов нести любую околесицу, только бы отвадить стражников. И, похоже, это сработало. Они боязливо переглянулись и поморщились.

— Потому-то им, наверное, глаза и закрывают, — веснушчатый поёжился. — А этой поди и закрыть не сумели. Надо б позвать кого-нибудь. Сходи-ка за капитаном.

— Погоди. Слышишь, кто-то идёт.

И действительно, в ночной тишине послышалось негромкое цоканье копыт. К вратам приближался светловолосый всадник. Его позолоченные доспехи с эмблемой короны выглядели безупречными даже в неровном свете факела, чего нельзя было сказать о лице: след рассечения на брови и опухший нос — следы жестокой драки. Одного уха не доставало, на его месте красовался обрубок с коркой запёкшейся крови.