Книга Системный Друид. Том 2, страница 76 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я выпрямился и двинулся к хижине, оставив поляну с лицами позади.

Некоторые границы проверять было бессмысленно. Лес сам решал, кому жить, а кому стать частью его коры. Моя задача была другой: защищать то, что дорого, и становиться сильнее, чтобы защита была настоящей.

* * *

Вечер опустился на поляну мягким сумраком, когда я вышел к хижине. Окна светились тёплым оранжевым светом, из трубы поднимался дым, и запах жареного мяса с травами потянулся навстречу.

Торн сидел за столом, наклонившись над чугунной сковородой, в которой шкворчали толстые ломти оленины. Рядом стояла глиняная миска с тёмным густым соусом, в котором плавали кусочки сушёных грибов и веточки тимьяна. Каша из полбы, сваренная до рассыпчатости и сдобренная кусочком сала, дымилась в горшке у очага. Дед, видимо, успел сходить в Падь за покупками, что делал довольно редко.

Я повесил плащ на крюк у двери, прислонил лук к стене и сел за стол. Торн молча пододвинул мне миску, полную до краёв: мясо, каша, грибной соус, хлебная корка, размокшая в подливе. Густой, маслянистый запах ударил в ноздри, с дымком от сковороды, от которого рот мгновенно наполнился слюной.

Я ел сосредоточенно, отдавая должное каждому куску. Оленина была мягкой, с лёгкой горчинкой от трав, которыми Торн натёр мясо перед жаркой. Каша впитала соус, и каждая ложка несла в себе весь спектр вкуса, от сладковатого жира до терпкой горечи тимьяна и солоноватой глубины грибного отвара. Хлебная корка хрустела, размягчаясь от подливы, и таяла на языке.

Торн ел медленнее, откусывая от своей порции небольшими кусками, и наблюдал за мной из-под бровей. Когда я отставил пустую миску, потянувшись за добавкой, старик откинулся на табурете и скрестил руки.

— Далеко забирался сегодня? — спросил он негромко.

Я положил себе ещё каши, плеснул соус, подцепил кусок мяса.

— На юго-восток, достаточно далеко.

Торн кивнул. Его лицо оставалось спокойным, глаза смотрели в огонь очага, и в пляшущих тенях морщины казались глубже обычного.

Я не стал задавать вопросов. Тот участок леса говорил сам за себя, а Торн никогда не объяснял того, что считал очевидным. Ворошить прошлое, лишний раз напоминать старику о предательстве прежнего хозяина этого тела, о ночи, когда люди графа практически вломились в хижину с клинками и ядом, я не хотел. Между нами и так лежала тень тех событий, тонкая и почти прозрачная, но ощутимая, как сквозняк из-под двери, которую забыли законопатить.

Достаточно было знать. Знать и помнить, что Предел хранил свои секреты, а Хранитель защищал Предел. Остальное принадлежало лесу и тем, кто в нём остался навсегда.

Торн помолчал, наблюдая, как я расправляюсь со второй порцией, потом подлил себе отвара из чайника и обхватил кружку обеими ладонями, грея пальцы.

— Давно собирался поговорить с тобой кое о чём, — произнёс он, и голос его стал другим, задумчивым, без привычной ворчливости. — Ты исследуешь чащу всё глубже. Собираешь травы, возвращаешься с полной котомкой. Наблюдаешь за зверями так, будто каждый из них рассказывает тебе историю, которую больше никто не слышит. В целом меня это радует, ведь лес может рассказать множество историй…

Я отставил миску и посмотрел на него, ожидая продолжения.

— Мне нужны ягоды Серебристого Вьюна, — сказал Торн, опуская кружку на стол. — Того, что растёт у подножия водопадов, помнишь. Я использую их для состава, который укрепляет сердцевину старых деревьев. Без него некоторые из древнейших стволов Предела начинают гнить изнутри, и через десяток лет остаются пустые оболочки, которые рушатся при первом серьёзном ветре.