Онлайн книга «Системный Друид. Том 2»
|
Коллективное восприятие. Каждая птица по отдельности могла пропустить приближение хищника, быть слишком занятой кормёжкой или чисткой перьев. Но стая из двадцати пар глаз и ушей покрывала пространство вокруг себя сплошным сенсорным куполом, и любое нарушение, тень на периферии зрения, изменение воздушного потока, подозрительный звук, мгновенно передавалось всей группе. Я записал наблюдения в блокнот и двинулся дальше, ощущая, как Усиленные Чувства откликаются на увиденное, подстраивая восприятие. Не копируя поведение птиц или лис, скорее, впитывая принцип: коллективная внимательность компенсирует индивидуальные слабости. Один человек в лесу видит только то, что перед ним. Человек, настроенный на лес, чувствует его весь. * * * На исходе третьего дня, у мутной рыжей реки, через которую предстояло переправиться, я увидел знакомый силуэт. Медвежонок стоял на противоположном берегу, у самой воды, и пил, опустив массивную голову к потоку. Бурая шерсть с металлическим отливом, каменные наросты на плечах и загривке, мощные лапы, вдавливающие гальку в илистое дно. Тот самый скальный медвежонок, которого мы с Торном лечили от отравления железистым молочаем. Тот, от которого я получил «Каменную Плоть». Он вырос. Заметно вырос за эти месяцы, набрав в холке добрых полметра и раздавшись в плечах. Каменные наросты, тогда бывшие тусклыми буграми на мягкой детской шкуре, теперь оформились в плотные пластины, перекрывающие друг друга, как черепица на крыше. Движения стали увереннее, без той щенячьей неуклюжести, которую я помнил, когда оглушённый ядом зверёныш дёргал лапами на нашем столе. Система подсветила его мягким контуром. Объект: Скальный медведь (молодой самец). Ранг: 1 (пробуждён, стадия формирования). Состояние: Здоров. Пробуждён. Тогда он был не пробуждённым, обычным детёнышем без активных сил. Теперь его ядро начало формироваться, и каменные наросты на теле реагировали на ману, подрагивая мелкой вибрацией, которую я ощущал даже через воду. Медвежонок поднял голову, заметив меня. Вода стекала с морды тяжёлыми каплями, маленькие глаза уставились на меня из-под каменного нароста на лбу. Три секунды мы смотрели друг на друга через ширину реки. Зверь фыркнул, коротко и почти по-домашнему, тряхнул головой и потрусил вверх по берегу, к зарослям ольхи, где между деревьями мелькнул куда более массивный силуэт. Медведица, его мать, наблюдала из подлеска, и я поймал на себе её взгляд — тяжёлый, оценивающий, лишённый агрессии, но и доброты тоже. Она запомнила мой запах с того вечера, когда я склонился над её детёнышем с ложкой горького отвара. Запомнила и решила, что убивать меня пока незачем. Пока. Медвежонок скрылся в зарослях вслед за матерью, и лес сомкнулся за ними, будто их тут и не стояло. Только глубокие следы в прибрежном иле подтверждали, что встреча была реальной. * * * К пятому дню я вышел к водопадам. Шум его я услышал на исходе четвёртого дня, когда Длинная Балка вывела к подъёму на скальный выступ. Гул стоял ровный, глубокий, проникающий в грудную клетку басовитой вибрацией, от которой зубы начинали ныть. Воздух пах водой, камнем и чем-то свежим, минеральным, похожим на запах, который бывает после грозы. Подъём по скальной тропе занял два часа. Камень был мокрым от постоянной водяной взвеси, висевшей в воздухе плотным туманом, и каждый шаг требовал проверки на устойчивость. Сапоги скользили на гладких выступах, руки хватались за мокрые уступы, колени подрагивали от напряжения. |