Книга Системный Друид. Том 4, страница 46 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Между мной и тигром сложилось взаимное равновесие, какое иногда возникает между двумя одиночками, когда оба убедились, что второй безопасен. За тридцать лет работы с дикими зверями я видел подобное несколько раз, и каждый раз оно держалось крепче любого договора.

Закончив есть, тигр поднял голову и задержал на мне взгляд, скользнувший по лицу и по левой ладони с мерцающими серебристыми нитями, потом развернулся и ушёл в скалы.

Я поднялся, отряхнул снег с плаща и двинулся обратно, мысленно проверяя по памяти состояние зверя. Пока тигр ел, я осмотрел его издали. Профессиональная привычка, вбитая годами ветеринарной практики в полевых условиях, работала автоматически. Раны от осенней охоты звероловов затянулись, рубцы на левом боку поросли густой зимней шерстью, и движения зверя не выдавали ни скованности, ни болезненности.

Здоровый зверь, крепкий, спокойно переживёт эту зиму.

* * *

Два чужих комплекта отпечатков на снегу перед крыльцом бросились в глаза прежде дыма из трубы. Первый — крупный, уверенный, с хорошей постановкой стопы, без заваливания на пятку или носок, так ходят люди, привыкшие к долгим пешим переходам по пересечённой местности. Второй мельче, чуть неровный на участке, где утоптанная тропа переходила в наледь. Рядом с каждым третьим шагом первого следа вдавливалась в снег круглая отметина резного наконечника посоха.

К дыму и сосновой смоле, постоянным запахам дедова жилья, примешивалась незнакомая травяная нотка, которой в наших запасах отродясь не водилось. Чужой отвар из чужих трав.

Я толкнул дверь. Торн занимал своё место за столом и держался прямее обычного, с развёрнутой спиной и приподнятым подбородком. Кружка в руке, взгляд ровный. Так дед выглядел в присутствии людей, которых уважал, и за те месяцы рядом с ним я видел подобное всего раз.

Напротив него сидела женщина того возраста, когда точная цифра теряет значение. Резкие скулы, прямая линия сжатых губ, тёмные волосы с серебристыми нитями, собранные просто, без гребней. Загорелые крепкие руки лежали на столе, ладони в мозолях, тыльная сторона в мелких шрамах от шипов и веток.

Посох стоял у стены рядом с ней. Тёмное резное дерево с узором из переплетённых стеблей и листьев, вырезанных слишком точно для обычного ножа, — скорее, магия, вросшая в древесину при создании и взращивании посоха. Орнамент не походил ни на один рунный рисунок из мастерской Торна или дедовых книг.

Плотная дорожная одежда сидела на женщине по фигуре, усиленные швы на плечах и локтях, кожаные вставки на коленях, мягкие высокие сапоги. Всё подогнано, всё рабочее.

Чуть в стороне, у окна, стояла девушка, примерно на год моложе меня. Тёмная коса убрана за спину, скуластое лицо с прямым носом. Карие внимательные глаза встретили меня на пороге, оценили и спрятали результат за невозмутимостью, которая выглядела старше её лет. Фигура уже сформировалась, что я отметил мимоходом, скользнув взглядом и вернувшись к лицу.

— Вик, — Торн кивнул на меня и повернулся к гостье. — Мой внук. Тот самый.

«Тот самый» прозвучало с интонацией, которую я уловил, но расшифровывать не стал. Дед рассказывал обо мне, и рассказ, судя по взгляду женщины, рисовал кого-то интересного.

— Ирма, — представилась женщина низким спокойным голосом с хрипотцой, какую даёт привычка разговаривать на ветру. — Хранительница Серебряных Ключей. Мы с Торном знакомы давно.