Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 22 – Оливер Ло

Клинок вошёл в серую кожу, прорезал мышцу, лязгнул о позвоночник. Разрыв Сущности отменил магическую защиту в точке удара, вампиризм потянул энергию, и я ощутил на языке привкус праха. Но рана затянулась прямо под лезвием, кожа срослась, мышца восстановилась, и мой меч оказался зажат в плоти, которая обвила его с жадностью голодного зверя. Кощей повернул голову ко мне, и зелёные огни в его глазницах полыхнули насмешкой.

— Смертный, — сказал он, и его свободная рука метнулась к моему горлу.

Я выдернул Грань рывком, оставляя борозду, которая затянулась за мгновение, и отпрыгнул назад, используя Коготь для маневра. Костяные пальцы Кощея сомкнулись на пустом воздухе, а я уже приземлился в десяти метрах, оценивая ситуацию. Мгновенная абсолютная регенерация превращала каждый мой удар в пустую трату сил, попытку вычерпать море ладонями, пока игла цела и Кощей привязан к своему бессмертию. Но мне и не нужно было его ранить, мне нужно было удержать его здесь, подальше от дуба, пока команда делает своё дело.

Кощей развернулся ко мне всем телом, и некротический домен расширился. Ледяное покалывание впилось в кожу, будто тысячи крошечных игл вгрызались в каждую клетку. Трава вокруг Кощея в радиусе тридцати метров почернела и сгнила, а ручьи с живой водой обратились в мутную жижу. Я отступил за границу домена, и покалывание отпустило, оставив после себя лёгкое онемение в пальцах.

— Быстрый, — констатировал Кощей. — Но глупый. Ты тянешь время.

— Поймал, — я пожал плечами. — И что ты мне сделаешь?

Кощей поднял левую руку, и из земли вырвались костяные копья. Десятки белых клинков, каждый толщиной с руку и покрытый некротическими рунами, пробили почву вокруг меня. Эгида вспыхнула за мгновение до удара, я ушёл в прыжок, Коготь выстрелил в ствол ближайшего дерева, и инерция троса швырнула меня над частоколом костяных пик.

В полёте я направил Перстень Чёрной Черепахи на противника. Ледяная волна ударила в Кощея, покрывая его фигуру коркой инея, и он замер на полсекунды, лёд сковал его суставы. Полсекунды против бессмертного — целая вечность, и я не собирался её тратить впустую. Коготь Фенрира отцепился от дерева, вонзился в плечо Кощея, и трос дёрнул меня прямо к нему. Грань Равновесия вошла в грудь по рукоять, вампиризм заработал, вытягивая из костлявого тела потоки некротической энергии, и мои мышцы налились чужой силой.

Кощей опустил взгляд на торчащий из груди клинок, перевёл его на меня и расхохотался. Сухой трескучий смех, от которого сыпались листья с ближайших деревьев. Его рука обхватила лезвие Грани, и рана вокруг меча начала зарастать, впитывая клинок в себя, будто болото затягивает палку.

Я выдернул Грань за миг до того, как плоть сомкнулась на ней, и откатился, гася инерцию перекатом по траве.

— Хочешь знать, сколько героев пытались меня убить? — Кощей расправил плечи, и дыра в его груди заросла за два удара сердца. — Тысячи. С мечами и молитвами. Все гнили у моих ног.

— Ты забыл упомянуть тех, кто приходил с иглой, — ответил я.

Зелёные огни в глазницах мигнули, и я увидел, как пальцы Кощея чуть сильнее сжали рукоять меча. Впервые в его мёртвых глазах мелькнула осторожность, быстрая и колкая, и он бросился на меня с утроенной яростью.

Чёрный клинок описал дугу, и я еле увернулся, лезвие прошло в сантиметре от плеча. Воздух вдоль линии удара почернел. Второй удар, четвёртый, шестой — Кощей двигался с нечеловеческой скоростью, его костяные суставы хрустели при каждом взмахе, а некротический домен расползался за ним тенью.