Книга Столетний, страница 23 – Даша Бунтина

— Да, я уже не юнец. Но поверь, на такое брюхо девки все равно так и вешаются! – Тев оскалился, обнажив белые зубы.

Парень, стоявший рядом с матерью, шумно вздохнул. Таш заметил, как вздулись вены на его руках и побледнело лицо. Но он все равно стоял, опустив голову, и молчал.

Мужчина нахмурился и с ненавистью посмотрел на офицера.

— Ладно, хватит шутить. – Тев посмотрел на него с сочувствием. – Тяжко вам приходится.

В комнате повисла тишина.

— Так зачем спрашиваешь? – продолжал мужчина. – Ты что, всевидящий?

Улыбка исчезла с лица Тева. Он пристально посмотрел на мужчину.

— Интересно стало. Глупец ты или специально себя так ведешь? – спросил он тихо, но в его голосе появился металл. – Со мной так разговаривать. – Челюсть мужчины задрожала. Он пытался что-то сказать, но не мог.

— Господа, простите нас… – запричитала женщина, падая на колени.

— Встань, дура! – закричал на нее муж. Сын сделал шаг к матери, словно хотел защитить, но остановился под ее взглядом.

— Ладно, прощать не за что, – сказал Тев. – Вы ничего плохого не сделали. Но я все же скажу тебе, Тэб. То, что может спасти тебя и твою семью. Раз у тебя самого не хватило ума. – Тев сделал паузу и взглянул на Таша. Тот внимательно слушал, стараясь не пропустить ни слова. Для него все это было впервые. Он знал, что большинство жителей Тэнси – крестьяне, обреченные на тяжелый труд и нищету. Земля в Долине была скупой, урожаи – скудными. Провинции Шун и Чжан, расположенные еще ниже, уже который год страдали от голода. Таш не любил нищих. Они вызывали у него отвращение. Их улыбки казались ему фальшивыми. А в глазах он видел скрытую ненависть.

— Я вижу, что жизнь тебе не мила, Тэб, – продолжил Тев. – И поверь, я тебя понимаю. Судя по отчетам, ты не раз пытался покончить с собой. Оно и понятно. Быть обузой для семьи, уйти на покой в таком возрасте… Но, если ты умрешь, твоей семье легче не станет. Да, может, еды будет больше, но стоит ли оно того, чтобы лишиться мужа и отца? – Тев посмотрел мужчине в глаза. Тот сидел, сжав челюсти, как ребенок.

— Но это новое Послание о сокращении… Я обуза для моей семьи!

— Ты сильный, Тэб! Ты столько лет отдал службе! Да, болезнь – это тяжело. Но ты можешь помочь своей семье… и себе.

— Как? – прошептал Тэб. – Я развалина! Ни на что не годен…

— Ты же столько лет проработал в библиотеке, – продолжил Тев. – У тебя доступ к самым редким книгам. Мало кто в клане может похвастаться такими знаниями. Так поделись ими с другими. Обучай детей. Подай прошение, чтобы здесь вновь открыли школу. В конце концов возьми себя в руки! И не говори того, что я не смогу стереть из отчета. – Тев понизил голос. – Не подставляй семью. Хочешь, чтобы их затаскали по допросам? Ты хоть представляешь, что это такое? Это не милые беседы за столом. Это многочасовые допросы без еды и воды.

— Н-нет… – тихо сказал Тэб. – Но наша семейная должность… Ее же отдадут?

— Не отдадут, если ты выбьешь дурь из своего сына и заставишь его сдать в администрации этот треклятый экзамен, – сказал Тев. – А Тиш всегда найдется работа. В конце концов, поговори с ней откровенно – она девушка добрая, сама поймет, что к чему и чье место занимает.

— А Глава? – спросил Тэб сквозь слезы.

— Глава мудр и справедлив, – после небольшой заминки ответил Тев. – А вот Непрощение будет клеймом в твоей семье. Понял?