Книга Пламя ада, страница 122 – Кармен Мола

Леонор окинула взглядом партер. Теперь в зале царила тишина, и казалось, ее можно коснуться рукой. Каждая сцена была полна драматизма и заставляла зрителей напряженно следить за актерами. А потом вновь звучала шутка, и публика взрывалась смехом, словно хлопушка, из которой разлетается конфетти. Полный триумф! Зрители были в восторге, смеялись, ерзали на стульях и дружно замолкали, следя за поворотами сюжета – и все это в полном единодушии. Лишь один зритель – в восьмом ряду у прохода – не разделял общего энтузиазма. Вьющиеся волосы и бакенбарды отросли, но Леонор где угодно узнала бы этот острый подбородок и нос с горбинкой, которые видела, когда молодой человек поворачивался к ее ложе. Никаких сомнений: это был Мауро, и он смотрел прямо на нее.

Кандидо, должно быть, заметил его пристальные взгляды: он взял с колен Леонор лорнет и посмотрел в сторону восьмого ряда. Мауро успел отвернуться, и вскоре Кандидо вернул лорнет жене. Леонор натянуто улыбнулась и заставила себя не отрываясь смотреть на ужимки Пили, вызывающие смех у зрителей. Но она больше не могла сосредоточиться на пьесе. Желудок сжимался, грудь сдавило, уши и щеки покраснели. Она не хотела встречаться взглядом с Мауро, но снова посмотрела в его сторону. Кресло, в котором он сидел, опустело. Как он мог уйти посреди представления? Кандидо негромко кашлянул, и Леонор опомнилась. Она не могла покинуть ложу, не вызвав подозрений.

Пили продолжала свой монолог. Наконец объявили антракт, и публика взорвалась аплодисментами. Все говорили об ошеломительном успехе новой актрисы. В завтрашних газетах будет множество хвалебных статей. Леонор не увидела Мауро среди зрителей, толпившихся в буфете, она могла думать лишь об одном: он прибыл в Гавану.

Мауро понял, что ему не следовало приходить в театр. Он шел по набережной и повторял себе это снова и снова. Эти слова звучали в его голове набатом: не следовало приходить в театр. В этот раз было даже страшнее, чем тогда, когда за ним гнались охотники за рабами. Это не могло быть любовью – Мауро похоронил ее в самой глубине своего сердца. Но что же это тогда? Сидящая в ложе, вся в черном, с золотой подвеской в вырезе платья и двумя гребнями в волосах, Леонор казалась богиней. Мауро не должен был уходить, ведь ему нужно было с ней поговорить, но он ничего не мог с собой поделать. Пока он пробирался к выходу, ноги у него подкашивались. Нужно было глотнуть свежего воздуха и уйти как можно дальше от театра, будто в нем обитала его погибель.

Можно сказать Лойнасу, что он не справился. Адвокат все спланировал: он забронировал Мауро номер в отеле «Сан-Фелипе», где галисиец нашел записку с четкими инструкциями: «Отправляйся сегодня вечером в театр „Виллануэва“, посмотри „Цветок тыквы“. Там будет Леонор. Поговори с ней, но о рукописи пока не рассказывай».

Теперь Мауро жалел, что позволил себя уговорить и вернулся в Гавану. В поместье «Ла Геррера» Лойнас говорил, что от него потребуется, но как-то расплывчато, мешая факты с вымыслом и не раскрывая всего замысла. Сегодня вечером он ожидал Мауро, собирался познакомить его с кем-то важным, с тем, кто тоже выступал за отмену рабства. Но Лойнас не сказал, о ком идет речь. Мауро пора было привыкнуть, что у всех на острове есть секреты.