Книга Пламя ада, страница 124 – Кармен Мола

Подойдя к зданию на улице Обиспо неподалеку от площади Армас, в котором находилась контора Лойнаса, Мауро вдруг увидел, как из дверей дома выбежал мужчина. Было темно, и Мауро не разглядел, кто это, заметил лишь, что это был хорошо одетый белый мужчина. Он подошел ближе и подождал – вдруг в доме был еще кто-нибудь… Убедившись, что все тихо, Мауро поднялся по лестнице на первый этаж. В приемной его беспокойство усилилось, когда он обнаружил, что дверь в кабинет приоткрыта.

Внутри было темно.

Мауро зашел в квартиру, где вдоль стен тянулись полки с книгами в кожаных переплетах. У него мелькнула мысль: хорошо бы иметь при себе пистолет или хотя бы мачете, который всегда был под рукой на горе. Пройдя дальше, Мауро заметил впереди тусклый свет масляной лампы. Он негромко позвал адвоката по имени, потом повторил – чуть громче. Ответа не последовало.

Мауро вошел в комнату и увидел Лойнаса за столом.

Адвокат молчал, вся сцена казалась неестественной, жуткой. Лойнас сидел, откинувшись на спинку кресла, Из его головы, плохо различимой в колеблющемся свете лампы, что-то вытекало. Мауро подошел ближе и увидел, что адвокат мертв. Его лицо было искажено страданием. Верхушка черепа лежала на полу, будто срезанная пилой. Две палочки, связанные крестом, были воткнуты в мозг, который выглядел так, будто его перемешали.

Мауро старался сохранять спокойствие. Признаков борьбы в комнате не было – значит, Лойнас знал убийцу. Он доверял этому человеку и разрешил ему войти в кабинет. Возможно, это был тот самый мужчина, с которым он собирался познакомить Мауро? Не его ли он видел выбегающим из дома несколько минут назад?

Оставшись в квартире адвоката, Мауро ничего не сумел бы выяснить. Более того, если его там обнаружат, то обвинят в убийстве. Поэтому он решил немедленно покинуть дом – так же осторожно, как вошел в него. Держась за стену, чтобы не оступиться в темноте, он спускался по ступенькам, но в тот самый момент, когда он уже собирался выйти на улицу, кто-то набросился на него сзади и зажал нос и рот платком. Мауро узнал запах – давным-давно, когда он еще был студентом, так пахло на медицинском факультете… Платок был пропитан эфиром, который хирурги используют в качестве наркоза. Однако, несмотря на то что эфир в медицине применяли уже больше десяти лет, мало кому из обычных людей было о нем известно.

Мауро знал о действии эфира: человек терял сознание, если вдыхал его несколько секунд. Он пытался сопротивляться, но удерживавшие его сильные руки не разжимались.

На следующий день Пили проснулась поздно. Овации после спектакля длились не меньше четверти часа. Пабло Пильдайн был на седьмом небе от счастья: он тщеславно полагал, что аплодисменты предназначались ему. После выступления они вместе с Ортисом Тапиа, автором пьесы, отправились праздновать успех. Писатель так ликовал, что не попадал в рукава пиджака. Во время ужина к ним то и дело кто-то подходил, чтобы выразить восхищение.

Идалина принесла Пили завтрак в постель. На подносе, помимо кофе, сока и сладостей, оказалось несколько писем от зрителей, и Пили сперва взялась за них. Леонор принесла свежие газеты, в которых писали о рождении новой театральной звезды. Она зачитывала подруге наиболее хвалебные отзывы, Пили смеялась от счастья, краснела и давилась соком, снова и снова бросаясь в объятия подруги.