Книга Пламя ада, страница 179 – Кармен Мола

Лагерь генерала находился на ферме Йегуэрос, рядом с одноименной рекой. Мятежники заняли хорошие позиции, а генерал Павия-и-Ласи, маркиз де Новаличес, человек, назначенный королевой на пост командующего армией, совершил ошибку, разместив пушки Круппа на передовых позициях. Армия впервые использовала эти орудия и недооценила их возможности. Снаряды сыпались в тыл вражеской армии, и урон от них был значительно меньше, чем предполагалось. Тем не менее с обеих сторон было немало убитых и раненых.

— Совещание с генералом Павия? – Генерал Серрано обратился к Кандидо за советом, и это была неожиданная привилегия. Именно такие моменты могли в будущем помочь ему занять желанный пост.

— Мы должны дать противнику шанс договориться о капитуляции, даже если он, скорее всего, откажется и нам придется сражаться до конца.

— Какой тогда смысл в переговорах?

— Генерал, вам не нужно прикладывать усилий, чтобы выиграть это сражение. Вы уже победили. Теперь нужно позаботиться о том, чтобы история запомнила ваше великодушие к врагу.

Генерал воспринял слова Кандидо благосклонно. Взывать к тщеславию человека, которому суждено войти в историю, – это всегда работает. Более того, предположение Кандидо сбылось: маркиз де Новаличес не сдался, хотя и осознавал свое невыгодное положение. Сражение продолжилось.

Авторитет Кандидо рос, он был этому рад и наконец присоединился к сражению, расположившись на фланге Десильи, который обстреливали слабее всего. Раздавались взрывы, сражавшихся осыпало землей. Выстрелы, крики, смерть… Пушечное ядро попало в солдат недалеко от места, где находился Кандидо. Десяток тел взлетели на воздух. Приблизившись, Кандидо увидел тяжело раненного мужчину: его накрыло шрапнелью. Боль исказила лицо, с детства вызывавшее у Кандидо отвращение. Меченый тянулся к своей ноге – она была раздроблена, из кровавого месива торчала блестящая, как перламутр, кость.

— Помоги мне, Кандидо! – Меченый достал нож и отрезал штанину. Чтобы спасти его, необходимо было ампутировать ногу и наложить жгут.

Кандидо посмотрел в потное, забрызганное грязью лицо бывшего друга.

— Ты должен поблагодарить меня, Викунья. Если бы не я, твоя жизнь была бы гораздо хуже.

Меченый с испугом смотрел на него. Кандидо вонзил нож ему в живот и надавил, пронзая сталью. А потом ушел, оставив позади мертвое тело последнего свидетеля его прошлой жизни.

Кандидо огляделся, желая убедиться, что никто не видел того, что он сделал. И застыл на месте. Что это – реальность или игра воображения? Посреди поля битвы стояла Леонор. Она не обращала внимания на пушечные выстрелы, на пули, свистящие в воздухе, на взмыленных лошадей, на отряды, перемещавшиеся, чтобы занять более выгодную позицию… Как она там оказалась? Леонор спокойно стояла под пулями, точно сомнамбула, и это было по-настоящему страшно. Артиллерийский снаряд упал в нескольких футах от Кандидо, его подбросило, ударило о дерево, осыпало песком. В течение нескольких головокружительных секунд он думал об этой безумной женщине и о ее сыне Лопе, которого он отправил в Мадрид как раз в тот момент, когда начались военные действия. Доберется ли мальчик до столицы?..

Раздался второй взрыв, и его накрыла тишина.

Леонор не слышала выстрелов, ее не ослеплял блеск штыков. Она не замечала агонии раненых, не чувствовала ужаса битвы. Она не обратила внимания на радостные крики солдат, видевших маркиза Новаличеса с изуродованным лицом. Войска Изабеллы терпели поражение. Войска мятежников творили кровавую расправу. Но Леонор брела по полю битвы, будто по зеленой лужайке. Она наклонялась к погибшим и заглядывала им в лица.