Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 85 – Даха Тараторина

Выйти из покоев в таком виде я не сумела. Ну́ как попадется по дороге кто из слуг? А может, я попросту хотела подольше делать вид, что не знаю, для чего все это. Накинула сверху струящийся халат, зеленый, напоминающий о счастливой ночи, когда встретились Хмель и Жасмин. Боги, неужели Зеленая ночь была всего пару дней назад? Казалось, минула вечность…

Сегодня, грея постель господина, рассматривая балдахин его кровати, я буду думать о нем. Не о чудовище, устроившем бойню, а о Хмеле. А может – да простят меня боги Предгорья! – вовсе не буду думать. Буду смотреть в темные насмешливые глаза, позволю себе сгореть в их пламени, а потом вновь ожить. И так раз за разом, снова и снова, пока жар метки не разольется до кончиков пальцев и не взорвется освобождением. А может, все будет совсем иначе, не так, как рассказывала мне мать? Может, будет больно и страшно, может, он унизит и обидит меня, выгонит, получив желаемое? Есть ли разница теперь, когда решение принято?

Я прошла по коридору, вслушиваясь в шуршание одежды. Босая и простоволосая. Готовая. Хотела постучаться, но не стала. Я невеста Ветра. Имею право входить в его спальню. Полох сидел за столом, уронив голову на скрещенные руки. Он не шелохнулся, когда петли скрипнули, – не осталось сил.

— Уйди, – пробормотал жених.

Стоило уйти, наверное. Но я ослушалась. Потому ли, что твердо вознамерилась довершить начатое, или потому, что плечи его поникли как под весом большого несчастья и хотелось коснуться их, утешить?

Я подошла и провела ладонью по его спине. Полох вздрогнул и… расслабился. Ладонь скользнула по плечу, размяла сведенные мышцы. Он поймал ее, притянул и приник губами. И только потом посмотрел на меня.

Глаза господина Ветра широко раскрылись от непонимания… или понимания? Я немного отступила, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться наутек. Жадный взгляд пугал и манил. Он забирался под полы халата, угадывал, что под ним есть нечто тайное и запретное. Я потянула узел на поясе. Больше не делала ничего – шелковистая ткань сама соскользнула на пол. Он поднялся осторожно, не отводя взгляда: ну́ как видение исчезнет? Я стояла там еще одетая, но уже обнаженная. Еще девушка, но уже женщина. Не невеста. Жена.

И, словно невидимый поводок, удерживающий его, лопнул, Полох сорвался с места, подхватывая меня под бедра. Он не сразу сумел замедлить ход, поэтому пробежал вперед и прижал меня к стене. Как тогда, в нашу первую встречу… Но теперь ножа для защиты не было, а прикосновения страшили не сами по себе. Они страшили своей желанностью. Он впился в мой рот – нет мочи на нежность! Укусил, лизнул, снова укус…

Я застонала. Слишком страшно, слишком сладко! Откинула голову, подставляя под поцелуи шею, сама не зная, на что надеясь. И получила то, о чем не догадывалась: горячие губы опустились ниже, к ключицам, и еще. Бретели сорочки сползли. Еще немного – и откроют то, что и так почти не прятали. Руки жениха – нет, мужа! мужа в своем праве! – судорожно сжимали бедра, скользили к коленям и снова вверх. Казалось, он хотел охватить всю меня разом. Будь у него сотня рук, все ласкали бы одновременно!

Мне бы воспротивиться. Где подушки и простыни? Где балдахин, который можно разглядывать, пока все не закончится? Мне ведь нужно всего-то перетерпеть немного, а потом сбежать от горного монстра, который, хочет того или нет, навсегда останется чудовищем. Но нет. Я делала нечто, о чем и не мечтала. Зарывалась пальцами в его волосы, будто это я должна расплести их жениху в первую брачную ночь. Тянула и дергала: еще, ближе!