Книга Встретимся в полночь, страница 76 – Брианна Борн

— Прости, это мой папа. Ты подождешь несколько минут, пока я с ним пообщаюсь? – В его глазах мольба и нежность. Извинение и вопрос одновременно. Он словно говорит: помоги мне.

— Конечно, – говорю я.

Плечи Страта немного расслабляются.

— Спасибо. – Секунду мне кажется, что он наклонится и поцелует меня в лоб. Странное чувство, как будто он делал это раньше.

Затем он выскальзывает за дверь, оставляя меня одну в комнате. Я чувствую себя неловко в чужом пространстве.

Проходит два удара сердца, прежде чем я осознаю: это не та спальня, которую я видела в своих воспоминаниях.

Прежде всего, она меньше, может быть, на треть, по сравнению с тем просторным, светлым помещением. Обои потемнели, а на потолке появились ржавые пятна.

Дверца его шкафа открыта, и внутри аккуратно развешана школьная форма Святого Свитуна: белые рубашки на верхнем уровне, серые брюки на нижнем.

Здесь есть кое-что из того, что ожидаешь увидеть в комнате ученика частной школы. Полка, заставленная дорогим парфюмом и средствами для волос. Блестящий ноутбук, но рядом с сенсорной панелью наклеен штрих-код. Значит, его выдали в школе. На полу стоит корзина с кремами для обуви и щетками, а к стене прислонена гладильная доска. Он сам чистит обувь и гладит одежду. Хочет не отставать от одноклассников? У меня щемит сердце, когда я думаю о том, чтó ему приходилось делать, чтобы создать впечатление, что он вписывается в общество, в то время как у его одноклассников наверняка есть домработницы.

Мое внимание привлекает полка у окна. Я подхожу ближе, чтобы получше разглядеть, что на ней стоит. Игрушки, но странные. Трехрукая фигурка из «Звездных войн». Игрушечная коллекционная машинка, совсем без краски, только молочно-белый пластик и грубое железо.

Недостатки – это интересно, – сказал он.

Я трогаю двойную монетку в кармане.

Мое внимание привлекает движение за окном. Его отец плетется к потертой садовой скамейке из посеревшего и потрескавшегося дерева.

Он – пожилая и усталая версия Страта. Они оба высокие и стройные, но худоба его отца кажется нездоровой. На нем форма из темно-синей ткани, на нагрудном кармане значок, который я отсюда не могу разобрать. Может быть, он механик или сантехник? Но на его руках нет черных пятен.

Он крутит золотое кольцо на безымянном пальце левой руки, и я вспоминаю слова Страта о том, что его отец тяжело переживает годовщину смерти его мамы. Мое сердце подскакивает к горлу. На этой скамейке они обычно сидели вместе?

Скрипит входная дверь. Страт, все еще в пиджаке от формы Святого Свитуна и не вписывающийся в обстановку, опускается на скамейку, оставляя свободным пространство посередине.

Его отец пытается улыбнуться, но его улыбка такая усталая и жалкая, что на нее больно смотреть. Он похлопывает Страта по колену, а затем встает с большим трудом, хотя на вид ему всего сорок с небольшим.

Страт еще какое-то время сидит на скамейке. Он смотрит в сторону, его челюсть сжата, как будто он пытается не заплакать.

Мне щемит сердце.

Я оглядываю странную, незнакомую комнату, в которую, как я начинаю подозревать, он никогда не приводил меня, когда мы были парой. Во всех моих воспоминаниях он всегда был счастливым и обаятельным. И я знаю, что прежняя Ария была бы счастлива никогда не заглядывать за этот фасад. Но Страт, которого я знаю теперь, – это реальный человек, а не глухая стена, на которую я могу спроецировать принца своей мечты.