Книга Научи любить. После развода, страница 107 – Марика Крамор

Звонок в дверь разрезает тишину резко, заставляя вздрогнуть.

Поднимаюсь быстро, спотыкаюсь даже, вытираю ладонями лицо, но нос все равно предательски шмыгает, и я даже не пытаюсь это скрыть, когда открываю.

Он…

Миша, хмурясь, стоит на пороге.

С усталым взглядом, с растрепанными волосами, с увесистым бумажным пакетом в руке.

Пару секунд мы просто смотрим друг на друга.

— Я тебя уже и не ждала сегодня.

— Зря. Мы же договорились, — роняет он разбито, изучающе вглядываясь в мое лицо. — А ты чего расстроенная такая?

— Потому что в тебе не уверена. Сказал перезвонишь, а сам… Мог бы хоть на голосовое ответить.

— А. Это, — тянется к карману и вытаскивает телефон с темным экраном. — Да у меня батарея села. Можно у тебя тут подзарядиться?

И входит, не дожидаясь одобрения, не сводит с меня пытливого взгляда.

— Миш, ты что правда поверил? — слова вырываются сразу, сбивчиво и торопливо. — Он же зашел и начал говорить всякую чушь, угрожал мне. Я не собиралась ничего от тебя скрывать, я бы тебе все рассказала, честно, каждое слово! И вообще… я… — голос ломается. — Я тут места себе не нахожу! А ты перезвонить не можешь хоть на минутку!

Миша смотрит с сожалением и немного виновато, молча наблюдает, как выходят мои эмоции.

В его взгляде нет ни злости, ни холодной отстраненности, которую я уже успела себе придумать за этот вечер. Только усталость и что-то еще — очень… мягкое. Теплое.

Пакет с тихим шуршанием опускается на пол.

Миша шагает ко мне и в следующую секунду резко, почти жестко притягивает меня к себе. Я даже не успеваю вдохнуть.

Мои ладони у него на груди, я чувствую под пальцами плотную ткань и живое, настоящее тепло. Миша прижимает к себе все крепче, будто собирается сломать мне ребра.

Проводит щекой по волосам. Губы его касаются макушки — коротко, почти невесомо.

— Тихо-тихо, — выдыхает он, так сладко звучит это его утешение. — Все я видел, и слышал, и понял правильно. И если бы в тебе сомневался хоть каплю, я бы первым делом к тебе приехал поговорить. Но я приехал в конце сложного дня туда, где меня точно ждут и мне точно рады.

Я замираю. Сердце все еще колотится, но уже по-другому.

Он чуть отстраняется, но не отпускает — ладонь остается на моей спине, теплая, твердая.

— А еще ты не умеешь врать, — уголок его губ едва заметно поднимается. — Просто Рзаев этого не заметил.

Я всхлипываю, не то смеюсь, не то снова собираюсь заплакать:

— Мне пришлось хоть что-то сказать ему, чтобы он отстал…

— Если еще такое повторится, просто звони мне. Можно охране. Они предупреждены.

Мое дыхание медленно выравнивается. Тело все еще помнит напряжение, но рядом с Мишей оно отступает — осторожно, шаг за шагом.

— Почему же тогда ты не перезвонил? — расспрашиваю, задирая голову.

Он чуть вздыхает, проводит ладонью по моим волосам, приглаживает их так, будто ничего важнее для него сейчас нет.

— Потому что если бы позвонил раньше, — тихо, с легким нажимом отвечает Миша, — сказал бы лишнее, — его взгляд прямой. Глубокий. — А я не хочу наговорить лишнего, чтобы потом сожалеть и извиняться, — добавляет ласково. — Мне нужно было остыть и кое-что успеть сделать.

И в груди что-то медленно, осторожно расправляется.

Я утыкаюсь лбом ему в плечо, выдыхая наконец спокойно.

— Долго ты там стоял?