Книга Научи любить. После развода, страница 78 – Марика Крамор

Ну что ж… Ладно.

Выхожу в коридор и решительно направляюсь к ее кабинету. Неторопливо и без показной спешки. Если она решила поиграть в детский сад, я не переломлюсь спуститься к ней. Тем более что думать о другом у меня уже мало получается.

Дверь закрыта. Да как же?! Нормально это?!

Я опускаю ручку — заперто!

Стою, хмуро глядя на табличку с ее именем. Внутри неприятно стягивает.

Если она решила все довести до абсурда, то сильно перегибает, но… все же это не в ее стиле. Она упрямая. Может молчать или спорить до хрипоты. Но не пропадать вот так. Даже на выходных она нашла возможность сообщить, где она, и оставить записку. Нет, это определенно не ее стиль. А вдруг что случилось? Как ошпаренный я разворачиваюсь и несусь к ресепшену.

Секретарь, заметив меня, взволнованно поднимается из-за стола.

— Доброе утро, Михаил Алексеевич.

Кислая улыбка на ее лице лишь подливает масла в огонь. Девушка взволнованно поправляет воротник на рубашке.

— Где Лайма Анатольевна? Она мне нужна.

«Работница года» нервно сглатывает и нетвердой рукой подвигает папку к краю стола.

— На больничном она.

— В смысле?!

Я роняю челюсть.

— Она звонила утром… предупредила, что уходит на больничный.

Секунду. Мысли шарашат в голове как ненормальные.

— Она что, заболела?

— Да. Примерно неделю ее не будет. Может, дней десять. Она сказала, что постарается быть на связи… или перезванивать по возможности.

Зашибись она так-то перезванивает!

Я видел ее вчера, и она была здорова.

Чувствую, как внутри медленно, но верно оформляется очень отвратительная догадка, от которой по позвоночнику проходит неприятный разряд.

А разве не столько времени нужно, чтоб после аборта восстановиться?

Меня прошибает. Она решила избавиться от ребенка?!

В висках начинает гулко стучать кровь. Воздух в коридоре вдруг становится жуть каким прогорклым и вязким.

— Она уточняла причину? — спрашиваю я сдержанно.

— Нет, — торопливо отвечает секретарь. — Только сказала, что по состоянию здоровья.

— Понял.

Разворачиваюсь. В кабинет не иду, нет. Мне нужно пять минут вдали от суеты и бесконечных звонков.

Выхожу на улицу. Дверь хлопает за спиной, морозный воздух ударяет в лицо резко отрезвляюще. Ветер цепко треплет полы пиджака, будто проверяет на прочность.

Я делаю несколько шагов вперед, глубоко вздыхая. Мороз жжет легкие.

Она так уверена, что ребенок мой… и решила избавиться от него?

Сердце сжимается так, что становится трудно дышать. Я достаю телефон и начинаю звонить безостановочно.

Раз.

Два.

Три.

Новые гудки.

Хожу по тротуару туда-сюда, быстро, нервно, я сейчас порву кого-нибудь.

— Возьми… — цежу сквозь зубы. — Возьми сейчас же!

И вдруг:

— Алло?

Голос ее такой тихий и сдержанный, как будто уже… Нет! Не может быть поздно! Я не верю!!! Внутри взрыв, я уже не сдерживаю себя:

— Не смей этого делать! — угрожаю я громко. — Ты слышишь меня? Не смей!

МИХАИЛ

В трубке провисает настороженное молчание, в ожидании ответа я сильнее стискиваю пальцами корпус телефона.

— Миша… — приглушенно доносится до меня растерянный голос. — А ты сейчас… о чем?

— Ты аборт поехала делать? — спрашиваю в лоб.

Тишина становится осязаемой. Полминуты Лайме требуется, чтобы прийти в себя от вопроса.

— Да не дождешься, товарищ директор, — еще несколько секунд тягостного безмолвия, и она добавляет: — Миш, да что с тобой? Это моя первая беременность. Разумеется, ни о каком аборте и речи быть не может. Это не дискуссионный вопрос. Ты можешь никак не участвовать, но ребенок будет. Если тебе это не нравится — ладно, я могу понять.