Книга После развода. Спаси нас, страница 20 – Оксана Алексаева

— Эль, ты только не волнуйся, ладно? — его голос чуть дрожит. — Мы справимся с этим вместе. Всё будет хорошо. Надо будет — найду лучшую клинику, лучших врачей. У меня есть связи, договорюсь, только скажи.

Я осторожно качаю головой.

— Нет, Слав, не надо. Я останусь здесь. Он хмурится.

— Да, но… — запинается, потом морщится. — Почему-то этот мужик мне доверия не внушает.

От этих слов у меня всё внутри будто останавливается. Сердце бьётся тише, чем должно.

Он будто чувствует… Интуитивно.

— П-почему? — выдыхаю, стараясь говорить ровно. — Он лучший специалист.

Слава фыркает.

— Мутный тип. Знаешь, смотрит на тебя так… Наверное, ловелас. Воспринимает своих пациенток как объект для своих похотливых фантазий.

Я прикусываю губу. Глупо, но хочется защитить Матвея.

— Слав, ну ты зря. Не преувеличивай. Матвей Вадимович отличный доктор. У него десятки положительных отзывов.

— А ты откуда знаешь? — в голосе Славы звучит явное подозрение.

Пауза.

Я не хочу, чтобы он знал правду.

— Ну… Я изучала, прежде чем к нему обратиться. И снова лгу. Эта ложь режет меня изнутри.

Друг смотрит ещё пару секунд, потом выдыхает.

— Ладно. Не будем об этом. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Я могу отгул взять, побыть с тобой здесь.

— Нет, Слав, правда. Не нужно. Я ведь всё время под присмотром. Он тяжело вздыхает, протирает ладонью лицо, будто стирает

усталость.

— Ладно. Побуду с тобой до утра, потом на работу поеду. Я качаю головой. И снова ощущаю горькое чувство вины. — Ты не спал всю ночь.

Он усмехается, но глаза не улыбаются.

— Ничего. Какой тут сон. Я лучше рядом с тобой побуду.

Он снова берёт мою ладонь, пальцами гладит запястье. Его прикосновения аккуратные, почти нежные. Я должна чувствовать благодарность, тепло. А чувствую только пустоту. И стыд. За то, что вовсе не хочу, чтобы он был рядом. Что внутри — только пустота, и где-то на самом дне спрятано другое имя.

Матвей.

Я стараюсь не думать о нём. Но в памяти всплывает его взгляд. Такой спокойный, внимательный, когда он объявлял диагноз, чуть нахмурив брови. Как не давал себе сорваться, как говорил «мы справимся», но смотрел при этом так, будто за каждым словом ещё тысяча несказанных чувств.

Сейчас он, наверное, дома, с Галей, с моей сестрой-близняшкой, точной копией меня. Может, рассказывает ей, каким трудным был день. А я лежу здесь, под капельницей, и чувствую, как жизнь проходит мимо. И рядом Слава. Хороший, добрый, преданный. Который заслуживает честности, а получает ложь.

— Спасибо, — шепчу я, погружаясь в сон. Все, что я могу сейчас сказать Славе — лишь тихие искренние слова благодарности.

Слава улыбается, наклоняется чуть ближе.

Я чувствую запах его парфюма, кофе, лёгкий табак. Хороший запах. Тёплый. Домашний.

Но не мой. Не родной.

В какой-то момент веки становятся тяжёлыми. Капельница спокойно капает, ритм ровный, сердце бьётся тихо, убаюкивающе.

Я проваливаюсь между реальностью и сном.

В этом полусне вдруг вижу другую картину: палата становится ярче, солнце скользит по шторам, и рядом сидит не Слава, а Матвей. Его рука на моей ладони: чуть прохладная, но до боли родная. Он молчит, просто держит. И я знаю: с ним ничего не страшно. Мир рушится, а он держит мою руку, и почему-то верю, что всё будет хорошо.