Книга После развода. Спаси нас, страница 36 – Оксана Алексаева

Тогда я верила, а теперь не знаю, во что вообще можно верить. Сердце больно сжимается, будто кто-то ввинчивает железо прямо под рёбра.

Потому что эта иллюзия: его ладонь, уверенность, опора… Скоро закончится.

Я понимаю: сейчас Матвей здесь, рядом, но потом… Потом меня выпишут, и он поедет домой. К Гале.

А я останусь останусь здесь, одна. Точнее, не одна, а со Славой, но я не хочу больше тешить его пустыми иллюзиями.

Наконец мы сворачиваем к отделению неонатологии.

Матвей чуть сильнее сжимает мою руку, будто чувствует, как внутри меня всё рушится, но ничего не говорит. Я вижу стеклянную дверь, а за ней крошечные кроватки с инкубаторами, лампы, шланги, врачи в масках.

Всё стерильно и так страшно. Теперь каждый шаг даётся с трудом, словно по гвоздям иду. Матвей придерживает дверь, я вхожу, и в ту же секунду к горлу подступает ком.

Маленький, такой крошечный человечек в прозрачной капсуле. Наш ребёнок. Наш сын… Я даже не успела придумать ему имя. А

теперь понимаю, что хочу назвать его Виктором. Потому что он здесь, живой, борется за жизнь и я хочу, чтобы он бы победителем. Нет, я точно знаю, что он победит. Других вариантов не дано.

У меня будто перехватывает дыхание, соленые слёзы сами катятся вниз, это выходит бесконтрольно.

Сынок такой беззащитный, розовый, тонкий, как хрусталь. Господи, такой крошечный…

Я даже боюсь смотреть долго, вдруг взглядом могу ему навредить. — Матвей… — выдыхаю. — Он же… Поправится?

Он подходит ближе, кладёт ладонь мне на плечо.

Его пальцы дрожат едва заметно, только я все равно это улавливаю.

— Да, — глухо отвечает. — Обязательно, Эль. Он сильный. Врачи сказали, динамика хорошая.

— А если…

— Эля, — Матвей поворачивает меня к себе, смотрит прямо в глаза, гладит большими пальцами скулы. — У меня не было другого выхода. Понимаешь? Твоей жизни угрожала опасность. Любое промедление, и…

Я киваю. Понимаю. Правда. Но от этого не легче. Медсестра проходит мимо, бросает в нашу сторону быстрый сочувственный взгляд.

Матвей остаётся рядом, держит меня под локоть, контролирует каждый шаг, будто я снова могу рухнуть. И, может, действительно могу. Но пока он рядом — держусь.

Слежу глазами за нашим малышом, за каждым крохотным движением, за тем, как шевелятся его пальцы.

На его груди клейкие полоски, монитор мерцает зелёным. Он дышит, живет и это всё, что сейчас имеет значение.

Я понимаю, что могла ведь и не увидеть его никогда и где-то внутри появляется благодарность. И к врачам, и к судьбе, и даже к Матвею.

Особенно к нему, потому что если бы не он…

Но тут же накатывает другая мысль, больнее любой раны. Он ведь все равно уйдёт, рано или поздно уедет обратно. Матвей вдруг тихо произносит:

— Эль… Я должен тебе кое-что сказать. Поднимаю взгляд вверх.

Он дышит неровно, будто готовится к удару. И я сама невольно напрягаюсь.

— Сегодня Галя родила дочь.

Я замираю, слова падают как лёд в горячую воду, мгновенно растворяясь в ушах.

Галя родила сегодня…

Всего день между нами. Один день, надо же как.

Она забеременела раньше, а получилось так, что мы с ней родили практически одновременно.

Две жизни, две истории, одно имя в графе «отец ребёнка»…

— Ты теперь поедешь к ней? — задаю вопрос и сама чувствую, как голос предательски дрожит.

Хоть и пытаюсь звучать спокойно, но горло сжимается, почти не могу дышать.