Книга После развода. Спаси нас, страница 43 – Оксана Алексаева

Эти слова звучат, как освобождение. Как глоток воздуха после долгого погружения в холодную воду. В груди разливается странное ощущение… Это лёгкость, тихое, почти неуловимое тепло. Мешок, полный камней, который я таскала столько времени, наконец-то падает с плеч.

— Как ты это понял? — спрашиваю я, едва дыша, будто боюсь спугнуть эту хрупкую ясность.

Взгляд у Матвея серьёзный, но спокойный. Словно он так же, как и я, сбросил свою ношу:

— Я увидел выписку из роддома. Там стояла группа крови и Гали, и ребёнка. Совсем не совпадает с моей. При таких показателях родство невозможно генетически.

Я моргаю, пытаюсь осознать.

— То есть… Тест ДНК теперь не понадобится? Он кивает.

— Нет. Не понадобится. Выходит, Галя…

Я сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как где-то между рёбрами поднимается тошнота.

— Она сделала это нарочно, — заключаю я наконец, глядя в пол и голос вибрирует от смешанных чувств внутри.

Сердце глухо стучит, в груди будто застряло стекло. Сестра. Моя родная сестра…

Боль подступает медленно, как ледяная вода, заполняющая сосуд изнутри.

— Ради чего? — шепчу я. — Чтобы забрать тебя? Чтобы доказать, что сильнее меня? Лучше? Или просто… Чтобы разрушить всё, что было у нас, потому что у неё самой ничего не было?

Матвей тяжело вздыхает, смотрит куда-то в сторону.

— У неё своя история, Эль… Она призналась мне, когда я ее раскусил. Ещё до всей этой истории Галя встречалась с парнем. Он ушёл, а как только узнал, что она беременна, сделал вид, что не знает её вообще. Тогда… Её как будто переклинило. И все началось.

Далее Матвей делится подробностями, и у меня кровь стынет в жилах. Я никак не ожидала от Гали такой жестокой подставы.

— Она решила, что, если сама несчастна, то пусть и другие будут, да? — произношу с горечью.

Матвей кивает.

— Да. Её злость искривила всё. Она хотела сделать больно тебе, и мне, всем, кто был рядом.

Я замираю. Каждая фраза бешено отзывается в голове. Теперь понятно всё — холодные взгляды Гали, её вечные намёки, странное отношение. Тогда я не понимала, а теперь понимаю до конца.

Боль отступает, уступая место какой-то тихой грусти. Смотрю на Матвея, в его усталые глаза.

— Эль, — его голос меняется, становится тише. — Я знаю, что у меня нет оправдания. Что бы я ни сказал, ты всё равно имеешь право злиться. И я виноват. Даже если всё вышло поневоле, даже если меня просто втянули в это, я всё равно не защитил нас. Не выбрал тебя… Это было моей большой ошибкой.

Я молчу, слова бывшего мужа режут по живому, но уже без той острой боли.

— Я пытался обмануть себя, — продолжает он. — Думал, что смогу забыть, но не смог. Когда думал, что тебя нет после той аварии, я сам умер вместе с тобой. Я не жил, просто существовал. Всё это время я ходил как тень.

Он сглатывает и тихо добавляет:

— Только ты можешь вернуть меня к жизни, Эль. Только ты. Я всё ещё тебя люблю. И если после выписки ты и Витюша вернётесь домой, я… Я обещаю, всё будет по-другому.

Я отвожу взгляд. Мысли сталкиваются друг с другом, как бушующие волны и сердце бьётся неровно.

Тишина между нами натянута, как струна. Только слышно, как где-то за окном дежурная уборщица скребёт пол шваброй.

Я перевожу дыхание и вдруг сама удивляюсь своим словам: — Матвей… Знаешь, я бы хотела попробовать.