Книга Она моя дочь?, страница 71 – Соня Вишнякова

Когда подъехали, я слегка забеспокоилась. Глядя на ворота и крышу за высоким, каменным забором резко и неприятно осознала, куда мы приехали.

За столько лет я никогда не была у Тамары Андреевны дома и даже не могла предположить, что это… тот самый дом.

Вот почему она всё знает. Сомнения окончательно отпали.

Мы вышли из машины. Я нерешительно потопала за Давидом и Аней. Они, держась за руки, проследовали к резной двери справа от ворот. Давид нажал код, дверь пикнула и открылась.

— Надо же, даже код остался тот же, — усмехнулся он.

Мы вошли во двор. По дорожке, выложенной декоративными камнями, прошли к площадке перед домом.

В моей памяти он отпечатался в огнях вечеринки, а сейчас это просто дом, пустой и унылый. Может быть, ещё потому мне так показалось, что тогда я видела его вечером, а сейчас день.

Вошли в холл. Тут тоже совершенно ничего не вызвало во мне ощущения дежавю. Я помню комнату, наполненную людьми, шумом и музыкой, а сейчас это просто мебель и даже какая-то другая, хоть я и не чётко помню, какая мебель была тогда.

— Здесь красиво, — сказала Аня, задумчиво рассматривая картины с цветами.

— Тебе нравится? — Давид идёт за ней по пятам.

— Очень, у нас дома совсем не так, — дочь восхищённо потрогала спинку дивана с обшивкой из дорогой ткани.

Я прошла к окну с другой стороны гостиной, там стеклянная стена с отъезжающей дверью и вид на бассейн. Тут тоже я не увидела сходства прошлым. Не почувствовала ассоциаций, которые так долго всплывали в моей памяти. Бассейн закрыт большим чехлом голубого цвета. Вспомнились подробности моего падения, но так, размытой картинкой в голове.

Давид открыл стеклянную дверь.

Аня побежала по лужайке, ей всё здесь нравится.

— Это что — бассейн? — указала на чехол.

Давид косится на меня, следит за моей реакцией. Наверное, думает, что при виде этого бассейна у меня начнётся истерика или что-то типа того?

— Да, бассейн, — ответил осторожно.

— И в нём можно купаться? — восторженно сложила ручки Аня.

— Можно, когда тут будет вода, сейчас её нет.

— Класс! — Ане всё нипочём, она бегает, хихикает. — А мы останемся здесь жить? — выкрикивает с лужайки.

— Она такая хорошенькая, просто чудо, — Давид не сводит с дочери глаз.

Кошусь на Давида, а он только улыбается, наблюдая за Аней. Поворачивает голову, замечает мой взгляд, подходит, обнимает меня за талию, тянет к себе. Я смутилась. При ребёнке неловко принимать его нежности, пытаюсь отстраниться.

— Не вырывайся, я всё равно тебя уже не отпущу, — говорит полушепотом.

— Этот дом… — выдыхаю, упираясь ему в грудь ладонью, — я бы не хотела тут жить. У нас есть где жить, а ты можешь остаться тут.

— Я хочу остаться тут с тобой, — глядя в глаза, произносит вполне серьёзно.

— Нет, я тут не останусь, — резко отстранилась.

Кинула недовольный взгляд. Отсекаю его попытки меня обнять. Я не хочу его отталкивать, так получилось, только потому, что тут Аня. И мне пока неловко, что Давид обнимает меня при ней. Он серьёзно посмотрел, сурово нахмурил брови, но тут же его лицо снова стало приветливо добрым.

— Я могу снять номер в гостинице, если ты не хочешь здесь оставаться.

— Давид, подожди, давай определим границы, — говорю строго.

— Какие ещё границы? — не понял он.

— Всё очень стремительно получается. Я не готова вот так сразу… тем более, если что-то вдруг произойдет, и ты решишь, что мы больше тебе не нужны, — говорю слова, которые зародились в моей голове после маминых слов — он с нами наиграется и уйдёт.