Книга Она моя дочь?, страница 69 – Соня Вишнякова

— Вы — мой папа?

Я кивнул.

Она моргнула ещё раз и из её глаз брызнули слёзы. Малышка встала со стула и, протянув руки, пошла ко мне. Мои чувства тут же вспыхнули и так сильно, что кажется, мгновенно замутили разум. В этот момент я окончательно и навсегда понял — это мой ребёнок и я люблю мою маленькую дочь больше всего на свете. Я прижал её к себе и поцеловал в мокрую щёчку.

— Малыш, — проговорил я и почувствовал ком в горле.

— Ты никуда не уйдёшь больше? — сквозь слёзы произносит Аня.

— Никуда не уйду, — глажу её по голове, успокаиваю.

— Ты останешься с нами?

— Да, я останусь. Обещаю, — говорю и понимаю, так и будет.

— И вы с мамой будете вместе? — стискивает мою шею, прижимаясь щекой к моей щеке.

— Мы будем вместе, — киваю, бросая взгляд на Лизу.

Она закрыла лицо ладонями, а её мама взволнованно прижала руки к груди.

Вся эта ситуация проникает в мой мозг и производит там новую работу, преображает, вносит изменения. Слёзы малышки проникают мне в душу, словно оттаивают, топят холодную, годами замороженную глыбу.

Вот они, новые люди в моей новой жизни. Понятно, что после сегодняшнего дня и этой встречи моя жизнь поменяется. Кардинально или нет, будет зависеть от них. Значит, теперь будем жить по-новому, не так, как раньше.

Теперь у меня появилось то, что называется — семья.

Получается, я не только встретил Лизу, узнал Аню, но получил прицепом маму Светлану.

— Да, я никуда не уйду, буду очень стараться, — глянул в глаза Светлане, и она со слезами на глазах кивнула.

Сейчас я должен понравиться ей, чтобы в её лице приобрести не врага, а друга. Она — самое трудное звено в этой цепочке. Она должна поверить в меня больше других.

— А пойдем, я покажу тебе свою комнату, — вдруг сказала Аня, взяла меня за руку и потянула.

Я снова повернулся к Лизе, словно спрашивая разрешения. Она улыбнулась и одобрительно кивнула, тогда я встал, пошел за дочерью.

— Смотри, вот тут мы с мамой живём, — ещё по дороге начала рассказывать Аня.

Мы вошли в маленькую комнату, даже меньше, чем моя кладовка для горничных.

— Вот, мои игрушки, — Аня открыла шкаф, там одну полочку занимают её куколки и собачки.

Честно, я удивлён. Думал, у маленьких детей должно быть больше игрушек, во много раз больше. Целая комната, наполненная игрушками. Они должны быть везде. Тут всего одна аккуратная полочка. Я сел на стул у стола.

— Папа, а почему ты так долго не приходил, я ведь ждала тебя? — вдруг посмотрела на меня дочь.

Я смутился, в первый раз меня кто-то назвал папой. Необычно и приятно.

— Просто я не знал о тебе, — ответил совершенно искренне.

— Разве так бывает, — малышка посмотрела мне в глаза, и я почувствовал страшную, свою невосполнимую вину перед этим ребёнком.

— Иногда бывает, — отвечаю, а она подошла, обхватила меня за шею, прижалась.

— Прошу тебя, больше никогда не исчезай, — прошептала.

— Не буду, — я положил ладонь ей на голову и повторил, — не буду исчезать.

Глядя на то, как Аня кинулась к нему, хочется зареветь. Но я держусь. Закрыла лицо, чтобы не видеть сцену воссоединения отца и дочери и сдержать слёзы. Много лет я представляла эту встречу, но почему-то не видела её такой простой, незатейливой, прямо у нас на кухне.

Мама тоже в лёгком шоке. Ведь столько лет в ней копилась обида и злость на того человека, который превратил мою жизнь в полосу препятствий. За меня, за Аню, она готова была растерзать любого папашу, пусть он только заявится. И вот он тут, а у неё совершенно нет слов, чтобы отругать его. Мы обе не ожидали от себя подобного.