Книга Развод. Не время сдаваться, страница 64 – Оксана Рэй

Подъезжаю к дому. К моей новой норе. Безликой двушке, которую снял второпях, когда ушел из дома и расстался с Олей. Идиот.

Мебель из “Икеи”. Голые стены. Вечная, абсолютная тишина.

Паркуюсь и выхожу из машины. Снег хрустит под ногами. Вхожу в подъезд, поднимаюсь на лифте. Пятый этаж. Коридор с тусклым светом. Подхожу к двери и вставляю ключ в замок.

Щелчок.

Захожу внутрь.

Вакуум. Даже холодильник молчит, будто боится нарушить эту мертвую зону. Раздеваюсь медленно, будто во сне. Вешаю куртку в шкаф. Ставлю ботинки на полку. Все происходит автоматически. Мысли где-то далеко.

Прохожу на кухню. Включаю свет и смотрю на чайник. Надо бы согреться.

Нажимаю на кнопку. Стою, смотрю, как поднимаются пузырьки вверх и как закручивается спираль внутри. В голове пульсирует: Завтра в десять. Завтра в десять у ее подъезда.

Рука сама тянется к выключателю. Щелчок. Чайник замолкает, не успев закипеть. Не хочу. Не надо. Ничего не надо.

Плетусь в спальню. Включаю свет. Широкая кровать с жестким матрасом. Тумбочка. Полупустой шкаф. Сажусь на край. Простыни холодные, скользкие, все еще пахнут порошком. Как в гостинице. Как в морге.

Падаю на спину. Смотрю в потолок. Белый. Пустой. Одинокий плафон висит над головой. Прислушиваюсь к себе. Все тело ломит. Каждая клетка ноет. Глаза закрываются сами, но мозг не выключается. Он гоняет по кругу картинки прошлых лет. Ее заразительную улыбку. Ее красивые руки. Ее заразительный смех. И как все это разбилось вдребезги.

А потом приходит оно. Самое страшное.

Поля.

Дочка. Моя маленькая кровиночка. Ямочка на подбородке. Глаза, огромные, серые, как у меня. Они смотрят на меня снизу вверх с такой верой, с такой любовью, что сердце сжимается. Она верит, что папа самый лучший. Самый сильный. Самый добрый.

Я убил этого папу.

Я украл у нее счастливое детство. Украл семью. Украл ощущение безопасности. Я задушил его своими руками. Своим эгоизмом. Своей похотью. Своей слабостью.

В груди что-то обрывается. С такой дикой, нечеловеческой болью, что я реально сгибаюсь на кровати.

Я должен быть рядом.

Это единственное, что у меня осталось. Единственное, что я могу сделать. Даже если Марина никогда больше не посмотрит на меня как на мужчину. Даже если я навсегда останусь для нее чужим человеком. Даже если мое единственное место в ее жизни будет лишь строчка в документах: “отец ребенка”. Я буду рядом.

Сергей Голова гудит. Я проваливаюсь в сон и тут же выныриваю из него. Кажется, уснул минут на тридцать, не больше. Тело ломит, во рту сухо.

Скидываю ноги с дивана, тру ладонью лицо, пытаясь стереть с него следы этой бессонной ночи. За окном ни души.

Собираюсь быстро, на автомате. Джинсы, свитер, пальто. Выходя из дома, хватаю ключи от машины.

Зимний холод пробирает до костей, пока я завожу машину. Дворы пусты, город лежит в праздничной коме, и только редкие машины проезжают мимо меня.

Я резко торможу у знакомого кафе, к счастью, они работают. Оглядываю его. Она любила кофе именно из этой кофейни. Без сахара, капучино на соевом молоке. Беру один для нее и пытаюсь успеть ровно к десяти.

Я подъезжаю к ее дому ровно в десять. Глушу мотор и смотрю на знакомый подъезд.

Смиренно жду, когда она выйдет.

Через пять минут дверь подъезда открывается. Она выходит. Я сразу вижу, что она не спала. Совсем. Это читается во всем: в чуть замедленных движениях. Лицо бледное, почти прозрачное, под глазами темные, почти синие тени. Губы поджаты.