Книга Дерзкий Уайлдер, страница 127 – Ребекка Яррос

Пенни наклонилась над краем поролоновой ямы, обсуждая с Пакстоном, что получилось, а что надо подправить, а Малыш Джон вытащил мотоцикл подъемным краном.

Парализован. Тот, другой человек теперь парализован.

Из-за глупого трюка.

Да, Пакс сумасшедший. Это единственное объяснение.

Я перевернула страницу «Пророка» Халила Джебрана и попыталась сосредоточиться на чтении, но это было бесполезно. Мы уже пропустили по паре занятий каждого из предметов, и мне не хотелось даже думать о том, сколько всего придется наверстывать. Но без этого никак.

Пакстон не может позволить себе думать о чем-то другом, пока играет со смертью.

Парализован. Какой кошмар! Я захлопнула книгу и отложила ее в сторону. Все из-за дурацкого документального фильма, который, по словам Пакстона, они снимают потому, что это самое меньшее, что они могут сделать для кого-то еще. Для чего Пакстону исполнять трюк, который оставил калекой другого… если только… если только этот другой…

Я резко выпрямилась, наблюдая за отношениями этой троицы — Лендона, Пакстона и Пенни. Между ними как будто оставалось пустое пространство, словно в компании не хватало одного человека… А ведь его действительно не хватало.

Потому что четвертый из первых Мятежников не брал перерыв в тренировках. Тем человеком, который разбился, был Ник. Тем, кого парализовало.

Вот почему Пакстон так одержимо пытался исполнить это тройное сальто. Для того, чтобы превзойти друга, который увел у него девушку? Единственную из всех девушек, к которой Пакстон испытывал настоящие чувства? Нет, это вряд ли. Пакстон не такой мелочный.

Но все, что он делал, говорило как раз об обратном.

Добавим к этому, что не все в команде Мятежников заботились о безопасности Пакстона и кто-то явно пытался ему навредить. Неудивительно, что меня практически тошнило от страха.

Пакстон выбрался из ямы и послал мне воздушный поцелуй, я обняла колени и выдавила из себя улыбку. Мне совсем не хотелось сидеть здесь и ждать катастрофы, которая могла грянуть в любую минуту, но, если я сейчас уйду, Пакса это расстроит, лишит концентрации и, возможно, навлечет ту самую катастрофу.

Поэтому я оставалась на месте.

Каждый раз, когда он несся к трамплину, у меня все внутри замирало. Вот он снова взлетел, и я прикусила губу, наблюдая, как Пакс переворачивается в воздухе. Один раз… второй… третий…

И приземляется на оба колеса в поролоновой яме.

Вся команда взорвалась победными криками. Пакстон не стал дожидаться подъемного крана. Он выбрался из ямы и побежал ко мне, снимая шлем на ходу.

Я вскочила на ноги, охваченная восторгом. У него получилось!

А потом я оказалась в его объятиях, и Пакстон уже целовал меня, запустив руки мне в волосы. Я обхватила его за шею и держалась за него изо всех сил, зная, чем он рискует и почему надо ценить каждый наш поцелуй, каждую секунду вдвоем.

— У тебя получилось! — воскликнула я, когда он подхватил меня на руки и закружил.

— Не совсем, но почти, — сказал он и снова поцеловал меня.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Надо будет еще отработать приземление на трек, — ответил мне Лендон, хлопнув Пакстона по спине. — Это было потрясающе!

Да, я была права.

Они все сумасшедшие.

* * *

Да блин! Сколько можно?

Мне уже больно на это смотреть.

Второй день наблюдений за Пакстоном, который активно пытается себя убить, и наш последний день на Миконосе. Я снова сижу на траве и смотрю. Они переместили рампу, на что ушло несколько часов, и утрамбовали землю в виде приподнятой дорожки, на которую должен был приземлиться Пакстон.