Книга Дерзкий Уайлдер, страница 138 – Ребекка Яррос

Значит, вот так она меня видит? Меня это задело и напугало.

— Я и тот, и другой. И могу сказать сразу: обе мои половинки без ума от тебя. — Ее губы чуть приоткрылись, и мне потребовалось собрать всю мою волю в кулак, чтобы не поцеловать ее прямо здесь и сейчас. — Бобби нужны кадры из клуба для всяких отбивок, и я согласился. Мы с тобой еще не обсуждали, будем ли во всеуслышание объявлять о наших отношениях. Я добился, что в фильм не войдут кадры, которые они отсняли на Миконосе, а на занятиях нас не снимают. Без тебя я ничего не решал. Мы должны решить вместе.

Лия смотрела на меня и ждала, что я скажу дальше.

— Это твой выбор. Я не стану тебя заставлять… я знаю, как ты не любишь публичность, камеры, прессу, вот это все… Но что бы ты ни решила, можешь не сомневаться, дальше пары коктейлей с фанатками перед камерой дело не зайдет. Я с тобой. Если ты хочешь, чтобы все знали о наших отношениях, я только за. Я буду рад, если мне не придется оглядываться, нет ли поблизости камер, каждый раз, когда мне захочется тебя поцеловать.

— Правда?

Меня неприятно задело искреннее удивление в ее голосе.

— Правда. — Что у нас за пристрастие к этому слову? — Если ты хочешь сохранить наши отношения в тайне, я не буду возражать. Мне не нравится такая скрытность, но главное, чтобы тебе было комфортно. Я как-нибудь потерплю и не стану распускать руки на людях, — сказал я, убедившись, что мои руки, обнимавшие Лию за талию, не сползают к ее ягодицам. — Не могу обещать насчет жарких, голодных взглядов, но постараюсь.

Те секунды, пока она думала над ответом, показались мне годами. Конечно, я хотел объявить о наших с ней отношениях на весь свет. Я хотел, чтобы все происходящее между нами было заснято на камеру, и тогда, когда Лия наконец-то поймет, какой я кретин, и бросит меня, от нее хоть что-то останется, за что можно держаться. Я хотел, чтобы все на этом корабле — чтобы все в этом мире — знали, что Эленор Бакстер моя… до тех пор, пока она со мной.

— Хорошо, — прошептала она. — Давай объявим о наших отношениях.

— Правда? — спросил я, внутренне возликовав.

— Правда, — улыбнулась Лия, и мне отчаянно захотелось ее поцеловать.

И Лия дала мне добро.

Одной рукой я обхватил ее за ягодицы, другой — за затылок и впился Лие в губы. Я погрузился в поцелуй, вложив в него все свое мастерство, чтобы публично заявить о своих правах на эту девушку, — и почти растворился в ней. Танцпол, клуб, весь мир исчез, и осталась только Лия в моих объятиях, ее сладкие губы, ее тихие стоны.

С каждым разом поцелуи становились все лучше и жарче, словно, отдавшись безумному притяжению между нами, мы еще ярче разжигали этот огонь, который спалил бы заживо нас обоих прямо посреди танцпола, если бы я не сдерживал себя из последних сил.

— Пойдем в постель, — прошептала Лия мне на ухо и провела по нему языком.

— Твое желание — закон, — ответил я, взял свою девушку за руку и повел к выходу.

Бобби окликнул меня, но я отмахнулся, даже не сбавив шаг.

Я не остановился, пока Лия не оказалась голой, сначала подо мной, потом — на мне, сверху, пока она не выкрикнула мое имя, кончая. Я не остановился, пока не исследовал каждый сантиметр ее кожи руками и языком, заново запечатлевая в памяти каждый ее изгиб, каждую впадинку. И только когда я кончил сам и мы с ней легли в обнимку в ожидании, когда выровняется наше дыхание, мое тело наконец обрело покой.