Книга Дерзкий Уайлдер, страница 171 – Ребекка Яррос

— Может быть, твоя любовь так не поступает, потому что она совершенна. Ты сама — воплощенное совершенство, Лия. Но моя любовь несовершенна, сумбурна и бестолкова. Она совершает ошибки. Она до ужаса эгоистична, потому что ты мне нужна. Нужна как воздух. Даже больше, чем воздух. Больше, чем Мятежники. Так что да, я люблю тебя, и, возможно, тебе это не нравится, потому что такая любовь не поддается контролю, но это правда. Если ты меня не простишь, я пойму. Но все равно не перестану тебя любить.

Моя решимость на миг пошатнулась. Словно весь мир содрогнулся от мощного землетрясения.

— Ты даже не извинился. Когда человек сожалеет о сделанном, он извиняется.

Пакстон поморщился:

— Я не могу извиняться за то, о чем не жалею. Я не жалею, что добился твоего участия в этой программе и поселил тебя в каюту рядом с моей. Я не жалею, что ты стала моей помощницей по учебе. Не жалею, что заставил тебя прокатиться со мной на зиплайне. Я не стану жалеть ни о чем, что привело меня к тебе.

Он подошел совсем близко ко мне и взял в ладони мое лицо.

— Но это не значит, что я не жалею вообще ни о чем. Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько опасных мгновений, когда я был поблизости, но у меня не получилось тебя уберечь. Мне жаль, что ты сомневалась в себе и что я пытался держаться от тебя подальше, потеряв столько времени, которое мог бы провести с тобой. Мне жаль, что я насмехался над твоим дорожным кошельком, который в итоге спас мою задницу. Мне жаль, что мы не встретились раньше, когда жили совсем рядом друг с другом… до того, как оба разуверились в самой возможности такой любви, которая захватила нас. Но больше всего мне жаль, что я не сказал о своей любви к тебе в ту же минуту, когда сам это понял. Когда мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется, потому что не сможет вместить в себя столько любви. Не сказал в тот день, когда ты упала на рампе, а я испугался, что потеряю тебя навсегда. Или когда мы затеяли тот глупый спор в Стамбуле. Или на Миконосе, когда я обрел в тебе недостающую частичку своей души. Или когда ты сказала, что любишь меня, а мне не хватило смелости ответить, что я тоже тебя люблю. Ты смелее меня. Я знал, что если поддамся этому чувству… — Пакстон взял мою руку и прижал к своей груди, прямо над сердцем, — а потом ты узнаешь, что я натворил, разозлишься и уйдешь, меня это убьет. Я видел, к чему приводит любовь, и это были паршивые примеры. Пожалуйста, прости меня. Покажи мне, что может быть и по-другому.

— Пакстон, — прошептала я, не в силах сказать ничего другого.

Возможно, этого хватит. Возможно, обстоятельства, что привели к нашей встрече, и правда мало что значат. Главное, что мы любим друг друга здесь и сейчас. Его прошлое с Рейчел не имело значения, ложь можно было простить, и у нас… могло все получиться. Вот только я никогда не узнаю, правда ли я нужна Пакстону, или он просто видит во мне залог счастья Лендона.

В мою дверь постучали.

— Не открывай, — сказал Пакстон. — Кто бы там ни был, пусть подождет. Нам надо договорить.

Но мне требовалась передышка, время для размышлений. Я разомкнула наши почти объятия и пошла открывать. Пакстон не отставал от меня ни на шаг, словно боялся, что я уйду от него насовсем.

Я распахнула дверь…

И застыла с открытым ртом.