Книга Дерзкий Уайлдер, страница 65 – Ребекка Яррос

— Погоди. Ты занималась парасейлингом? Это точно Эленор Бакстер?

— Да! Он толкает меня на совершенно безумные поступки!

— Тогда я всеми руками и ногами за того, кого нельзя называть, — рассмеялась Рейчел.

— Мне так жаль, что я не могу сказать тебе его имя.

Глупое соглашение о неразглашении. Мне так хотелось рассказать обо всем своей лучшей подруге, но меня юридически обязали держать все в секрете.

— Ничего страшного. Тем интереснее будет, когда я приеду.

Я положила голову на спинку дивана.

— Я уже жду не дождусь. Честное слово. Эти люди… то, что они делают… что я сама делаю рядом с ними… — Я замолчала, не в силах объяснить, что именно в Пакстоне заставляет меня совершить скоростной спуск на тросе, прокатиться на парасейлинге и поцеловать его на пляже. Просто не было слов, чтобы описать его воздействие на меня: как я краснею, стоит ему войти в комнату, как каждая клеточка моего тела пробуждается и оживает в его присутствии.

— Это же не… что-то опасное, да? О боже, Лия! Ты же не ввязываешься во что-то безумное? — Беспокойство Рейчел было ощутимо даже по телефону на расстоянии в шесть тысяч километров.

— Конечно нет!

— Хорошо, ладно. Тогда развлекайся и получай удовольствие. И целуй его чаще!

— Но я его помощница по учебе! И я его знаю всего две недели!

Рейчел громко рассмеялась, а я закатила глаза и стала ждать, когда она успокоится.

— Ромео и Джульетте понадобилась всего одна ночь, — сказала она.

— Да. И чем все закончилось?

Рейчел вздохнула.

— Что заставило тебя записаться на эту программу?

— Меня заставила ты, — усмехнулась я.

— Да, мы подавали заявки вместе, и отчасти я повлияла на твое решение, когда пришло подтверждение и нам предложили стипендию, но что заставило тебя поехать, когда я заболела?

— Кроме опыта для аспирантуры? Я хотела жить по-настоящему.

А не просто притворяться, что живу, как притворялась два года с той страшной ночи. Не существовать в монотонной ежедневной рутине, которая стала моей страховочной сеткой, а дышать полной грудью, и чтобы в ней ничего не болело, когда я вбираю в себя слишком много воздуха, слишком много света. Горе, исцеление, страх… слишком долго я в этом варилась, и мне отчаянно хотелось перемен. Но я даже не подозревала, что они будут настолько радикальными.

— Тогда живи. Целуйся с тем парнем. Или с каким-нибудь другим парнем, если захочешь. Наслаждайся круизом. Спи допоздна или просыпайся пораньше и встречай рассвет. Перестань думать о том, что тебе надо делать, и хоть раз в жизни сделай то, чего тебе хочется.

— Когда ты стала такой умной? — спросила я, и у меня защипало глаза.

— Я вовсе не умная. Просто кое-что знаю о любви к безрассудным парням. И в принципе о безрассудных парнях.

— Жду не дождусь, когда ты приедешь, — сказала я, повторившись, потому что не смогла удержаться.

— Да, мне тоже не терпится к тебе приехать. Но, может быть, это и к лучшему, что ты немного побудешь одна, без меня. Слишком долго ты пряталась, детка. Надо было выпихивать тебя в жизнь еще два года назад.

Я потерла лоб.

— Я не думала о Брайане. Когда я целовала… его, то не думала о Брайане. Это нормально? Или я ужасный человек?

Рейчел ответила не сразу, и я поняла, что она всерьез думает, что сказать. Рейчел была импульсивной со всеми, кроме меня, но это потому, что нам приходилось поддерживать друг друга все эти два года, когда мы обе мучительно собирали себя по кусочкам.