Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 168 – Суджата Масси

Первин расправила спину и повернулась к Стоуву лицом. Сообразила, что вылетела за дверь так стремительно, что у клерка могло создаться впечатление: ее вышвырнули. Нужно вести себя невозмутимо, иначе пойдут слухи – и разумеется, если чья репутация и пострадает, так только ее.

Первин постаралась придать голосу как можно больше любезности:

— Благодарю вас, мистер Стоув. Пожалуйста, передайте миссис Стоув мои наилучшие пожелания. Надеюсь на скорейшую встречу с ней.

Стоув зловеще сощурился, как будто осознал содержавшуюся в ее словах угрозу.

Через несколько секунд Первин уже шагала к выходу из здания. Вспомнила с облегчением, что Джамшеджи в суде и ей не придется с ходу рассказывать, где она была. Если бы отец узнал, что она осталась наедине с мужчиной, который, по их совместным подозрениям, мог изнасиловать Сунанду, он пришел бы в ярость. А поскольку Стоуву хватило наглости дотронуться до ее ягодицы, исчезли последние сомнения в том, что он склонен вольничать с женщинами.

— Что случилось, Первин-баи? – встревоженно поинтересовался Арман, когда она подбежала к машине.

— Ничего особенного. – Первин перевела дыхание и добавила: – У меня был сложный разговор. Но я довела его до конца.

— А контракт мистеру Хариани вы передали?

— Первым делом. Поехали домой.

Арман тронулся с места, а Первин подняла глаза на окно. Как она и опасалась, Стоув следил взглядом за машиной. Рассмотреть выражение его лица на таком расстоянии было невозможно, но Первин решила: он уверен, что одержал над нею верх.

Первые полчаса по возвращении в Мистри-Хаус Первин провела за чашкой чая, пытаясь решить, что стоит рассказать Джамшеджи про Стоува, а что нет. Если отец узнает все подробности, он, скорее всего, запретит ей и дальше проверять гостей из списка. И хотя она и намекнула Малькольму Стоуву, что все расскажет его жене, чего она этим добьется? Если они оба были на празднике у наваба, жена, скорее всего, в курсе его поступков – но закон написан так, что ее невозможно заставить свидетельствовать против мужа.

Первин допила чай, прикрыла глаза. Услышала, как внизу открылась дверь, и поняла: по всей видимости, прибыл один из барристеров.

Первый юрист, Сушил Рао, с сожалением отклонил просьбу на том основании, что состоит в близком родстве с Бхатия. Второй, Атул Нараян, внимательно выслушал Первин, после чего объявил, что недостаточно разбирается в вопросах женского здоровья, чтобы выступать по такому делу в суде. Джамшеджи присутствовал в обоих случаях и пытался переубедить коллег, но оба ответили отказом.

Вскоре после этого Первин с отцом поехали домой – в машине царило угнетенное молчание. Из дома Джамшеджи позвонил в полицию и выяснил, что отыскать поджигателя по достаточно расплывчатому описанию не удалось. Хуши куксилась, отвернулась от Первин и прижалась к Хибе.

Пятница тоже обещала стать непростым днем. Вместо того чтобы заниматься делом Сунанды, Первин решила разобрать документы по делу одного клиента – торговца книгами на английском, чей магазин разграбили во время беспорядков в дни визита принца Уэльского. Но, поработав всего полчаса, Первин почувствовала дурноту. Ей вспомнились притворно-учтивые слова Стоува: «Все хорошо, мисс Мистри?»

Какое там хорошо, если курочка едва вырвалась из лисьего логова? Даже совсем плохо, если учесть, что в ее собственный дом ворвался злодей, которого так и не поймали, – и он может повторить попытку.