Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 25 – Суджата Масси

На самом деле «кох-и-нор» означало «гора света», но Первин решила в это не вдаваться.

— Вы предпочитаете, чтобы вас звали бегум Кохинор?

— Ну уж нет! Княгиня Кора звучит куда красивее, тем более что Кора – мое настоящее имя. Понадобится помощь – так меня и зовите. – Она притянула Первин к себе и слегка чмокнула в щеку, обдав запахом табака и явно дорогих духов. – Вы спасли мне жизнь. Хотелось бы повидаться снова. Позвоните, если надумаете провести денек в нашем приморском дворце в Джуху.

— Обязательно, – ответила Первин. Погода стояла жаркая, она не отказалась бы погрузиться в морскую прохладу. – А наваб тоже здесь с вами?

— Да, но, к сожалению, через несколько дней отбудет. Он настоящий принц моей мечты, я стараюсь наслаждаться каждым мгновением. Все прекрасно, прямо как в книгах. – Княгиня Кора прижала пальцы к губам, потом дунула на раскрытую ладонь.

«Она дважды меня поцеловала!» – удивлялась Первин, когда княгиня Кора зашагала, покачивая бедрами, к своей машине.

По счастью, княгиня Кора не пострадала. Может быть, новая дружба выльется во что-то большее, чем просто прогулка вдоль моря. В любом случае нужно будет обязательно рассказать про эту незадачу с собаками Гюльназ – когда они снова начнут друг с другом разговаривать.

— Обе хозяйки заняты. Я не могу вас впустить.

Голос Ошади был таким же твердо-крахмальным, как и ее белое хлопковое сари. Она смерила Первин взглядом, хотя обычно так полагалось поступать гостье, а не служанке.

— Ума-бхабху нужна мне всего на минутку! – попыталась переубедить ее Первин. – Может, вы помните, я на прошлой неделе была у вас на чаепитии? Вы поразили меня тем, как быстро пришли на помощь, когда Ишан и Сунанда получили ожоги.

Вид у Ошади был по-прежнему недоверчивый, однако она, сделав шаг назад, жестом пригласила Первин следовать за собой. Первин сняла сандалии и почувствовала под ногами освежающий холодок мрамора. Через высокую, изукрашенную богатой резьбой дверь они прошли в просторную гостиную с большими окнами, прикрытыми ставнями от солнца. Ума сидела, положив ногу на ногу, на деревянных качелях, она подняла глаза от книги, что лежала раскрытой у нее на коленях. Напротив традиционных для Индии качелей стояли обитые тканью стулья в стиле Регентства и викторианский поставец из красного дерева со стеклянными дверцами – в нем красовалась целая коллекция бутылок со спиртным. Мазок на стекле поставца и забытый деревянный паровозик на полу напоминали, что в доме дети.

— Бхабхуджи, эта дама очень настаивала, – произнесла Ошади, глядя на Первин с той же неумолимостью, с какой держалась за свою трость.

Ума поставила обе ноги на пол, потом элегантно отвела их чуть в сторону и, разгладив дорогое сари из сливового шелка, закрыла книгу, положила рядом с собой.

— Доброе утро. Должна предупредить, что мой свекор в ближайшее время ждет на встречу деловых партнеров. Однако садитесь.

Явственное недовольство – ее оторвали от чтения. Первин, решив поскорее покончить с делом, села на жесткий стул напротив качелей. Еще раз представилась, заключив, что Ума вряд ли вспомнит имя одной из многочисленных гостий.

— Госпожа Бхатия, очень любезно с вашей стороны принять меня без предварительной договоренности. Как ваш сын?