Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 52 – Суджата Масси

— Привет, привет! А где все? – раздался через несколько часов голос ее отца.

— С возвращением, – поздоровалась, выходя ему навстречу из кабинета, Первин. – Поел в поезде?

— Нет, и просто умираю с голоду. – Джамшеджи повесил фету^[44] на вешалку и устало улыбнулся дочери. – Но главное – как там наша малышка Хуши?

— То плачет, то нет. – Первин старалась говорить невозмутимо и не рассказывать отцу, как ее раздражает этот непрерывный визг: она даже сбежала из собственной спальни.

— Младенцы всегда плачут, – знающим тоном произнес Джамшеджи. – Значит, здоровенькая. Сперва пошумит, а потом на боковую.

— Ага! Так ты еще и доктор юриспруденции в области младенчества, – пошутила Первин, а отец ее уселся в удобное кресло, с которого она только что встала. – Попросить Джона подать тебе ужин в столовую? Или лучше посидишь с Гюльназ и Хуши на их половине?

— Нет. Пусть ужин принесут сюда на подносе – мне нужно, чтобы ты вела записи.

Первин сходила к Джону на кухню – его подручный Наин как раз наводил блеск на одну из сковородок. Джон шагнул к плите, на которой стояло несколько накрытых крышками кастрюль.

— Сытный ужин для вас обоих? Вы ведь не успели поесть со своей мамой и Гюльназ-баи.

— Я не голодна, но не откажусь от ложечки лаган-ну^[45] – если что-то осталось!

Повар одобрительно улыбнулся:

— Ваше общее любимое блюдо! Я вам его приберег.

Первин забрала в кабинет поднос, где стоял полноценный ужин для отца и десерт для нее, поставила на столик, увидела темные следы от пальцев на ручках подноса. Влажность – да и нервы.

Джамшеджи наверняка ужаснется, услышав, как его дочь окоротили на судебном заседании, но будет только хуже, если он узнает о случившемся со стороны. Сегодня еще можно сделать упор на то, что обошлось без официального наказания и без штрафа. Да и не позволит она отцу долго рассуждать на эту тему. Куда важнее получить его разрешение на то, чтобы Сунанда пожила у них в доме, а также заручиться его поддержкой в предстоящем судебном разбирательстве.

Наин принес чайник, столовые приборы, накрыл им обоим на кофейном столике. Джамшеджи с предвкушением рассматривал ароматную курятину с картошкой, шафрановое пуало и масур-дал^[46] с пажитником. Тут же лежали свежеиспеченные ротли. За едой Джамшеджи рассказал Первин о встрече с новым клиентом в Тхане. Когда Первин налила отцу чаю, разговор перешел в другое русло.

— Ты днем поехала в Гамдеви и не вернула машину к тому моменту, когда мне нужно было ехать на станцию, – пожаловался он, принимая у нее чашку. – К счастью, меня подвезли Бэнкеры.

— Прости, пожалуйста. Я вернулась только около шести.

— Возникли задержки с возвратом залога? – Джамшеджи закатил глаза. – Ну что за люди!

Первин помедлила, собираясь с духом. Ладно, пора.

— С возвратом залога все прошло нормально. Но дело в том, что я встретила новую клиентку и осталась на слушанье ее дела. Поскольку у нее с собой денег не было, я внесла за нее залог. Разумеется, я все это распишу в финансовом отчете.

— Что? – Джамшеджи поставил чашку. – Семья новой клиентки не смогла внести за нее залог? А что написано в твоем с ней договоре?

Первин глотнула чаю – он попал не в то горло – и закашлялась. Отец явно перепугался, пришлось помахать рукой, сообщая, что она не умирает от удушья. Оправившись, Первин просипела: