Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 55 – Суджата Масси

— Еще я рассчитываю получить у работодателей Сунанды положительный отзыв о ней, – добавила Первин. – Или ты считаешь, что Уму или Парвеша Бхатия нужно вызвать в суд, чтобы они дали показания?

— Мне кажется, главное, чего нужно добиться от Бхатия, – оплаты барристера для Сунанды. Не исключено, что они откажутся. Если у мужа или свекра Умы были с Сунандой отношения, так просто все не разрешится.

Первин ужаснуло само это предположение.

— Думаю, что Сунанда бы мне призналась, если бы один из них был ее любовником.

— Или насильником? – Отец приподнял густые брови. – Не рассчитывай на то, что она заговорит. Она служанка. Они редко жалуются – боятся увольнения или чего похуже.

— Нет, из этого мы не можем исходить, – твердо ответила Первин. – Кроме прочего, если я съезжу в Бхатия-Хаус, то смогу расспросить Ошади. Возможно, она знает что-то важное про этот чай и про то, кто еще его пил.

— На этом и порешим. – Джамшеджи встал со стула, показывая тем самым, что разговор окончен. – А где твоя клиентка поселилась, если не у Бхатия и брата?

Первин набрала в грудь воздух.

— Я сделала единственное, что смогла придумать: привезла ее сюда и поселила в садовом домике вместе с Гитой.

— Ох, Ходай! – воскликнул Джамшеджи. – До что ж это, именем Божества?

— Ты мне никогда не запрещал приводить в дом тех, кто нуждается в помощи, – напомнила Первин.

— Не запрещал – еще не значит разрешал!

— Папа, я все понимаю. – Первин знала, что отец гневлив, но отходчив, и решила сыграть на его природной сострадательности. – Но ей больше некуда было пойти. Как я могла ее бросить на улице?

— А остальным членам семьи ты как объяснишь ее присутствие? У тебя обвиняемая живет прямо у Гюльназ за живой изгородью из гибискуса!

Первин очень удивилась тому, что отец не против, чтобы она вела такое неоднозначное дело, но не согласен оставить подозреваемую у себя в саду.

— Тебя смущает, что у нас в доме человек, которого арестовали? Это на тебя не похоже, папа. – Первин старалась говорить бесстрастно.

— Это вопрос профессионализма! Юрист не может поселить у себя клиента. В результате его родные узнают о клиенте слишком много подробностей. – Джамшеджи начал мерить комнату шагами. – А если вдруг твою маму или Гюльназ вызовут давать показания? В доме и так все сложно из-за новорожденной.

— Мама уже в курсе и помогает ухаживать за Сунандой, – сообщила Первин, пристраиваясь ходить рядом с отцом. – Я просто сказала, что Сунанда раньше работала у Бхатия и ей нужно пожить в чистом месте, пока она оправится от ожогов. Мама умеет делать перевязки – кстати, меня она услала, чтобы все сделать как следует. Гюльназ можно ничего не говорить – я уже предупредила Сунанду, чтобы она даже не пыталась помочь с Хуши.

Джамшеджи, будто бы не расслышав, развивал свою аргументацию:

— Еще одна проблема с проживанием клиента, выпущенного под залог, в доме у юриста сводится к рискам, которые могут возникнуть, если подозреваемая исчезнет до суда.

— Если бы Сунанда осталась на улице, вот тогда бы она точно могла исчезнуть. Кстати, к этому аргументу прибег обвинитель, когда пытался оставить ее за решеткой, – заметила Первин.

Джамшеджи замедлил шаги, потом остановился, глядя мимо дочери в открытое окно и ночную тьму.

— Полагаю, если она не останется здесь, состояние ее здоровья ухудшится.