Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 64 – Суджата Масси

Поздним утром дороги в Южный Бомбей были почти свободны, добрались они быстро, хотя и заехали в Европейскую клинику за мазью.

— Адаб^[48], Первин-баи. Вот утренняя почта. – В вестибюле Мистри-Хауса Мустафа вручил ей стопку писем.

Первин поднялась наверх, села на свое место за двухсторонним столом. Обычно отец сидел напротив и давал пояснения по поводу каждого письма, которое она ему передавала, расспрашивал про каждое адресованное ей. Сегодня сердце у Первин пустилось вскачь, когда она вскрыла конверт, обратным адресом которого значился Верховный суд Бомбея. Внутри лежало напоминание о том, что судебное разбирательство назначено на 7 июля, а досудебные слушанья с мировым судьей О'Брайаном на 29 июня.

Столько нужно было всего успеть: нанять и проинструктировать барристера, просмотреть показания, подготовить Сунанду, подать список свидетелей. Кроме прочего, защита имела право изучить все вещественные доказательства, представленные обвинением. Первин знала про единственное доказательство: ведро, в котором лежало сари Амлы. Поначалу она сосредоточилась на том, чтобы доказать судье, что Сунанда это сари не надевала. Но потом прикинула, что обвинитель ведь в курсе, что Сунанда выпила чай 27 мая, а значит, маловероятно, что сари, которое приобщили к делу 7 июня, может служить хоть каким-то доказательством. Для подтверждения даже показаний Амлы не понадобится.

Уверившись в собственной правоте, Первин решила заняться дальнейшими исследованиями.

По соседству, в кладовой, стояла стальная альмира, набитая справочной литературой. Первин достала «Дайджест судебных разбирательств в Индии» Вудмена и забрала с собой в кабинет. Отыскала упоминания о делах, связанных с абортами, и попросила Мустафу принести соответствующие тома «Хроник индийского судопроизводства».

Вдумчиво читая описания судебных процессов, Первин пришла к выводу, что дела об абортах делятся на три категории. Чаще всего речь шла о женах или вдовах, хотя в одном случае разбиралось дело англичанки, не жившей с мужем. Однако во всех случаях ответчиком выступал кто-то другой: муж, свекровь, врач, даи. И почти во всех случаях женщины уже не было в живых – она погибла от гинекологической инфекции, вызванной применением палок, кровотечения, отравления мышьяком или порохом. То есть обвиняемыми были не женщины, а те, кто либо склонил женщину к аборту, либо подверг ее этой смертоносной процедуре.

Тут Первин отвлек детский плач, она поморщилась.

Это не Хуши, кто-то другой.

В открытое окно Первин увидела, кто именно. По улице шла девушка лет шестнадцати, закутав младенца в складки поношенного хлопкового сари. За ней топал ужасно худой мальчик лет четырех. Поравнявшись с двумя мужчинами, девушка протянула им свободной рукой карандаши на продажу.

Один мужчина рассмеялся, другой жестом отогнал просительницу.

Нищее семейство медленно двинулось дальше по Брюс-стрит. Первин следила за ними взглядом, пока они не скрылись. Они как бы воплощали в себе те проблемы, про которые она только что читала: ранний брак, неконтролируемая рождаемость.

Первин, не выдержав, помчалась вниз, забежала на кухню, открыла коробку с мелкими монетами.

— Что такое? – Мустафа поднял глаза от серебряного чайника, который чистил.