Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 67 – Суджата Масси

Первин перечитала еще раз, чувствуя сильнейшую досаду. Очень занят – но готов предложить свои услуги? Да еще и намекает на то, что Джамшеджи редко с ним сотрудничает. Похоже, Вивек – человек далеко не таких прогрессивных взглядов, как она думала. Первин вспомнила, как Вивек сделал вид, что не узнаёт ее, когда она попыталась сесть рядом с юристами; не исключено, что он так поступил намеренно. Взял и сразу же отвернулся, когда мировой судья начал ее отчитывать.

— Вот сволочь! – пробормотала она.

Джамшеджи поднял голову от работы.

— Ты о ком?

Первин протянула ему письмо и сказала:

— Вивек Шарма отказался вести дело Сунанды. Без всяких объяснений – он, мол, очень занят.

— Как правило, он рад принять любое наше предложение. – Джамшеджи, нахмурившись, прочитал письмо. – Так, кто еще из барристеров есть у нас на примете?

Первин набрала в грудь побольше воздуха.

— Ты?

— Нет! – Джамшеджи говорил с укором. – Я больше люблю работу поверенного. А кроме того, слушанья по делу об убийстве Лахири начинаются пятого июля. А еще – клиентов я выбираю сам, а не по воле младшего партнера.

— Туше. – Первин попыталась обратить упрек в шутку. – Можно я возьму машину на несколько часов?

Отец пожал плечами.

— Если это поможет тебе с этим делом.

— Я очень постараюсь.

После волнений по ходу визита Мариам и дурных новостей от Вивека Шармы Первин хотелось, чтобы хоть что-то в этот день прошло гладко. Если она договорится с Умой, будет на ее счету хоть одна победа.

— Хотя бы собак отгонять не придется! – пошутил Арман, когда они прибыли в Бхатия-Хаус.

Первин тоже тщательно осмотрелась, но собак не увидела, только детей, играющих в крикет.

На дугообразной подъездной дорожке к дому стояла единственная машина – зеленый «Бьюик», который Первин видела и раньше – и теперь поняла, что машина принадлежит семейству Бхатия.

— Я, возможно, вернусь нескоро, – предупредила она Армана, который раскрыл перед ней дверцу.

Подойдя к дверям дома, Первин вздохнула поглубже, но постучать не успела – дверь распахнулась. На пороге стояла Ошади, вперив в Первин взгляд, – похоже, она успела заметить гостью в окно и совсем ей не обрадовалась.

— Вы Мистри-мемсагиб. Я вас запомнила, – произнесла Ошади на гуджарати. – Отдала ваше письмо Уме-бхабху.

— Спасибо. Я к ней с визитом, – ответила Первин на том же языке.

— Нет. – Рука Ошади сжала палку. – Она с нана-сетом и выйти к вам не может.

Первин отметила, что Ошади использовала титул «глава дома».

— Я могу подождать, когда они закончат разговаривать. Мне нужно переговорить с Умой-бхабху касательно Сунанды.

— Сунанда здесь больше не работает. – На имени айи голос Ошади дрогнул.

— Почему? – спросила Первин: нужно было выяснить, много ли Ошади знает.

— Нана-сет сказал всем, что она совершила преступление. – Лицо Ошади горестно скривилось.

— Сунанду арестовали, но она никому ничего не сделала, – возразила Первин, испугавшись, что Ошади сейчас расплачется. – Она в безопасности, со мной. Кстати говоря, поскольку я представляю ее интересы как юрист, мне важно знать: вы в последнее время готовили для нее особый чай?

Ошади крепче прежнего сжала палку.

— Я готовлю чаи из того, что нам дарует природа, для всех, кому нездоровится.

Первин заговорила тише: