Книга Стеклянный угорь, страница 62 – Дж. Дж. Фиртел

Сэнди засмеялся. Они оба посмеялись. Потом наступила тишина.

— Я тебя понял, – сказал Сэнди. – Эту землю украли. Не я, но ее украли. В то время мои предки жили в Восточной Европе и огребали от казаков. Теперь я владею участком. Мне его сбыли, как нацисты сбывали произведения искусства, украденные у моих предков. Факт воровства я признаю. Но что дальше? Не знаю, что тут сделаешь.

Билл не торопился с ответом.

— А мог бы и знать.

Дэниел слышал их разговор из дома через окно. Он очень любил Билла. Больше, чем родного отца.

По окончании средней школы немногочисленные выпускники обменялись подарками. Майк Крейтон, с которым Дэниел играл еще в два года, подарил ему пятигаллоновое ведро, где лежали: оранжевая зимняя шапка с эмблемой «No Fear»^[15], химические грелки для рук, манок для оленей, три шоколадных пирожных «Вупи пай»^[16] в целлофановых обертках и пластиковая бутылка газировки «Мокси».

— Это тебе. Авось за местного сойдешь, – сказал Майк на весь класс. Все засмеялись. Было обидно. Дэниел покраснел и опустил глаза, но смолчал. Он знал кое-что, чего не знали одноклассники. Билл Пенни научил его подманивать оленя голосом, безо всякого пластмассового манка. Научил разводить костер с помощью куска дерева и веревки, чтобы согреть руки без химических грелок. К тому же Дэниел знал, что сможет подкрасться к Майку Крейтону сзади даже по сухим листьям морозным утром и перепугать его, а то и перерезать глотку, если вдруг придет такая блажь.

После школы он съел шоколадные пирожные и выпил «Мокси», а остальные вещи понес Биллу Пенни, чтобы спросить, как с ними поступить. Дэниел знал, что Билл Пенни гораздо более местный, чем клан Крейтонов, как бы тем ни хотелось вылезти вперед. Еще он знал, что у Билла найдется продуманный, а не просто мстительный ответ. Ему не хотелось быть мстительным, ведь Билл не раз повторял ему: «Твое имя означает, что судить тебя будут боги».

Но он не ожидал, что Билл, выслушав его и осмотрев содержимое ведра, решит, что имя Дэниел Нирински уже отслужило свое и что в связи с этим нужно сделать нечто важное.

— Тебе же почти тринадцать? – уточнил он.

— Уже исполнилось, – подтвердил Дэниел.

— Еврейским мальчикам в этом возрасте обычно устраивают бар-мицву.

— У меня ее не будет.

— Ну да, я и не думал. Но у нас есть другая традиция. Обряд именования. Пожалуй, пора выбрать тебе имя, с которым ты будешь жить дальше как взрослый. Что думаешь?

— Мне никогда не нравилось «Дэнни». Было бы неплохо сменить его.

— Вот и хорошо. Подумай. Только, пожалуйста, не «Маленький Орел» и не «Бегущий Медведь». Не выдавай себя за кого-то другого. Выбери имя, которое позволит тебе быть хорошим поселенцем.

Дэниел немного подумал, пытаясь сообразить, что тут подойдет. На ум пришло только одно:

— Джесси Эд Дэвис.

На следующий день после того, как Толанд Бейтс устроил Джесси Эду Дэвису допрос с пристрастием, Джанет в поисках хоть каких-то новых зацепок отправилась к трейлеру Джои Пицио. Ее остановили вороны. Не доезжая с четверть мили до поворота к Джои, она увидела на дороге целую кучу дохлых птиц. Еще несколько живых кружили вокруг. Джанет взглянула на давно заброшенный дом с просевшей замшелой крышей и пустыми глазницами окон, в которых местами поблескивали осколки стекол. Одна дверь вывалилась наружу, ее подпирало трухлявое полено. Одинокая красная ель проросла изнутри сквозь мансардное окно второго этажа. Джанет проезжала мимо сотни раз, но сегодня дом выглядел иначе. Черные вороны, каркая, сновали туда-сюда сквозь оконные проемы первого этажа, а на дороге валялись их дохлые сородичи.