Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 100 – Ирина Фуллер

— Ножевое ранение на Среднем проспекте. Минус. Видимо, отработано без результата. Дальше… «Rob. 9»

Рядом с этим пунктом тоже стоял жирный минус, но любопытство взяло верх. Констанция велела Аврелию достать записи Петропалыча.

— Ограбление на Девятой линии.

— А-ах, — протянула Констанция удовлетворенно. — «Robbery» на девятой.

— Почему нельзя все по-русски писать, да? — ненатурально возмутился Аврелий. — У посторонних это может вызвать замешательство. Хорошо, что ты смекалистая.

— А вот и девушка, на которую обратил внимание Петропалыч. От нее идет стрелочка… — Констанция пролистала два фото, чтобы на третьем обнаружить новый список. — Тут, похоже, записи уже из больницы! Ха! Я так и знала, Кинг все проверил. Только… ничего интересного, похоже, не обнаружил. Неизвестная без документов. Без серьезных травм.

— И что, ее просто отпустили?

— У Кинга написано «ушла».

— «Ушла» или…

— «Left»

— Это ж «лево».

— А также прошедшая форма «leave», «уходить».

— Еще и английский с тобой выучу… Вот интересно, Кинг так хорошо говорит по-русски: не лень же ему было учить! Это ведь так сложно, я до сих пор не научился выговаривать «р». Да и вообще редкое дело, чтобы англичанин переехал в Россию, да? Это ж как его тут зацепило. Неужели ему никогда не хотелось вернуться?

Его картавую быструю речь Констанция пропускала мимо ушей, разглядывая записи дальше. Но на последний вопрос она решила ответить:

— Он хотел вернуться. Даже уезжал к родителям в Йорк на три месяца, после чего приехал в Питер за вещами. Но именно в ту предполагаемо последнюю поездку оживил Раскольникова, стал книжником и решил остаться.

— Но ведь книжники есть и в других странах. Он мог бы охотиться в Британии.

— Да, но у Кинга есть две ярких черты: любовь к Достоевскому и нелюбовь к переменам. Если ему комфортно, ты его с места не сдвинешь. Раз он остался в России, значит хорошо устроился.

— Но ведь он решился на такой шаг, как переезд из родной страны в другую!

— Артур говорит, что для него нет места хуже, чем Манчестер, где он учился. В Питер он переехал оттуда: окончил университет и по программе для студентов поехал сюда. Видимо, на тот момент между Манчестером и Петербургом выигрывал Питер. Тут Артур пытался преподавать английский, но, знаешь ли, наставничество — это не его. Денег становилось все меньше. А Артур — не тот человек, который сменит кашемировый шарф на акриловый в целях экономии. К тому же, насколько я знаю, у него на тот момент закончились серьезные отношения с девушкой. Он решил все бросить и вернуться на родину.

— Но что-то продолжало тянуть его обратно…

— Не знаю, что он оставил здесь такого, что не мог купить себе в Йорке. Но он вернулся «за вещами» и решил остаться на лето, пока виза не кончилась. И, видимо, так проникся предстоящим расставанием с этим «отвлеченным и умышленным» городом, что, читая в сквере недалеко от Садовой, оживил Раскольникова. Тот чуть не зарубил Кинга вместо старушки.

Констанция, наконец, жестом предложила Аврелию пройти к лестнице.

— Значит, вы с Кингом все-таки разговаривали во время стажировки? — уточнил он, пока они спускались по широким мраморным ступеням. — Раз так много знаешь о его прошлом.

Констанция не стала отвечать на этот бестолковый вопрос.