Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 135 – Ирина Фуллер

Кинг стоял неподвижно, его глаза не бегали по строчкам: он уже прочел. Думал, что ответить?

Тишина казалась невыносимой, но Констанция ни за что сейчас не заговорила бы первой. Они стояли и стояли, каждый — погружен в свои мысли.

Наконец, рука Артура безвольно опустилась. Он посмотрел на луну.

— Констанция… — начал он устало.

— Не надо ничего говорить, — выдохнула она в ужасе. — Просто… уйдите.

Она ушла бы сама, но волосы все еще крепко держались за узловатую ветку.

Кинг сделал несколько резких шагов в ее сторону:

— Вам не кажется это несправедливым? Вы сказали все, что хотели, — исписанный лист вспорхнул перед взором белым флагом, символом ее капитуляции перед невыносимой силой любви, — а я должен молчать?

— Да.

— Я знаю о ваших чувствах, уже давно, — заявил Кинг почти обвиняюще. — И, пожалуй, это хорошо, что вы решили… хотя «решили» — это, наверное, сильно сказано, ведь письмо просто выпало из вашего кармана… — пробормотал он и громче продолжил: — Хорошо, что вы рассмотрели возможность обсудить это.

— Я не хочу это обсуждать!

— Но вам придется! — жестко заявил он, сделав еще пару шагов в ее сторону

Теперь они оказались достаточно близко, чтобы она видела выражение его глаз. Артур выглядел растерянным и огорченным.

— Я предполагал, что это может случиться. Естественно, что в такой ситуации у вас возникли чувства, — голос Кинга стал чуть мягче. — Предупреждал об этом Ю, но он уверял, что все в безопасности. Но это не было в безопасности. Я — ваш наставник, мужчина, мы много времени проводим вместе. Вполне предсказуемо, — сложное слово далось с трудом из-за множества согласных, — что вы начали испытывать какие-то чувства. Учитывая возраст и отсутствие другой жизни кроме работы, это было… неизбеженно. Тем более, что я любим женщинами. Кого вам еще выбирать для любви, если не меня? Но это действительно неуместно, потому что не может быть отвечено. Констанция, я сделал все, что от меня зависело, чтобы избавить вас от влюбленности…

— То есть, вы были так грубы и жестоки намеренно? — выдохнула она, ощущая горячие капли на щеках.

— О, нет, не обманывайтесь, Констанция. Я не какой-то там благородный mister Right, который пытался спасти вас. Я делал это для собственного спокойствия, так как не желал иметь этот разговор. И мне не нужно было, чтобы вы с этим взглядом смотрели на меня и делали любую глупость, о которой попрошу. Я давал задания хуже и хуже, чтобы вы, наконец, подумали: «Ну не козел ли он?» — и стали бы просто работать. Но, оказалось, зря.

Она рассмеялась сквозь слезы:

— Да, вы выбрали неправильную тактику. Надо было превратиться в доброго, заботливого, но скучноватого парня.

«Как Егор», — подумала она, но не сказала.

— Я приму к сведению на будущее.

— Конечно. Вам это обязательно понадобится, раз вы так любимы женщинами.

Он издал мягкий смешок.

— Констанция, — проговорил он совсем уж нежно, отчего все внутренности Констанции завязались в тугой, болезненный узел. — Вы милая девушка, но оставьте эти мысли, они безнадежны. Я знаю, что вы сейчас испытываете, и могу только сочувствовать и уверить, что все пройдет. Сначала будет тяжело, но шаг за шагом вы научитесь жить с этим. Потом вдруг заметите, что можете думать без того, чтобы ныло сердце. Рана затвердеет, заживет. Она не будет болеть, просто глядя на шрам, будете вспоминать, когда и как его получили.