Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 40 – Ника Мур

В какой-то момент Мария (я уже понял, что имя Марфутка ей подходит так же, как корове седло) подошла к окну. Она посмотрела прямо в сторону моего леса. Уверенно, с вызовом. В её руках была та самая коробочка с семенами, которую я оставил на дне сундука.

— «Я выращу твою клубнику, Дед», — услышал я её тихий, но твердый голос. — «И неустойка в мой план не входит».

Я непроизвольно улыбнулся. Борода, которая раньше казалась мне неподъемным грузом, вдруг стала легче. Я глянул на свою руку, сжимавшую край зеркала. Морщины… они разглаживались. Кожа становилась плотнее, сильнее.

Моё проклятие реагировало на неё.

Проклятие Зимы держалось на отсутствии смысла. На вечном покое, который есть смерть. Но эта женщина… она принесла в мой мир не огонь, который я ненавижу, а нечто худшее — Деятельность. Она принесла Жизнь там, где должен быть лишь иней.

— «K-P-I», значит? — прошептал я, и в моём голосе уже не было старческого дребезжания. — «Мар-жи-наль-ность»?

Я сорвал с плеч тяжёлую, расшитую льдом шубу. Она упала на пол бесформенной грудой. Под ней оказался камзол из плотной синей кожи, который раньше висел на мне мешком, а теперь сидел почти впору. Я чувствовал, как сила возвращается в мои жилы. Не та холодная мощь разрушения, а нечто новое — азарт.

— Снежинки! — крикнул я, и духи леса мгновенно взвились в воздух, выстраиваясь в идеальные ряды. — Слушайте мой приказ!

Я снова посмотрел в зеркало. Мария в это время критиковала Ивана за криво вбитую сваю.

— Она хочет теплицу? Она хочет лето среди февраля? — я прищурился. — Ну что ж, мы устроим ей проверку на прочность. Подкрутите настройки мороза на восточном склоне. Нагоните ветра из Ущелья Стылых Снов. Пусть её «вентиляция» покажет, на что она способна.

Я подошёл к выходу из Галереи. Борода моя сократилась вдвое, открывая волевой подбородок. Я больше не был дряхлым Дедом Морозом из детских кошмаров.

— Вызов принят, Мария Викторовна, — сказал я, глядя на своё молодеющее отражение. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда Зима решит провести внеплановую проверку твоего «бизнес-плана».

Я вышел на балкон дворца. Холодный воздух, который раньше был моей сутью, теперь казался лишь декорацией. Впереди, за лесами и полями, горел маленький огонек человеческой наглости. И этот огонек грел меня лучше, чем все костры мира.

Я взмахнул посохом, и ледяная искра сорвалась с его навершия, улетая в сторону деревни.

— Тепло ли тебе, девица? — усмехнулся я, чувствуя, как в груди впервые за триста лет рождается смех. — Скоро будет очень жарко. Обещаю.

Первая зелень и чудо в решете

Я проснулась от того, что моё дыхание, едва вырвавшись на свободу, тут же превращалось в колючие ледяные кристаллы и оседало на одеяле мелкой алмазной пылью. Воздух в избе стал настолько плотным и холодным, что его, казалось, можно было потрогать руками или, по крайней мере, сильно об него ушибиться.

— Это не просто зима, — пробормотала я, пытаясь разлепить ресницы, которые за ночь подозрительно слиплись от инея. — Это враждебное поглощение рынка холодом. Дед включил санкции на полную мощность.

Я перекатилась на бок. Маманя, напоминавшая сейчас огромный, хаотично наваленный сугроб из десяти одеял и двух тулупов, издавала звуки, похожие на предсмертные хрипы старого холодильника «Зил».