Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 38 – Ли Льеж

— Но… — пробормотала Эмилия, — я полагаю, что её поверенный мистер Уорвик должен был отдать какие-то распоряжения на этот счёт… А если распоряжений не последовало, то…

— То — что? — вдова Гарибальди так и впилась в неё взглядом. — Вы-то, моя милая, знали, что ваша родственница умерла! Почему не сообщили всем? Почему вы даже не носите траур?

— Я надела траур в день её похорон в Лондоне! — с дрожью в голосе заявила мисс Лестер. — Несмотря на всё ваше возмущение, мадам, прошу заметить, что леди Саммерфорд не моя мать. Она моя двоюродная тётя. Я не буду носить по ней траур, потому что она… потому что она не хотела бы этого.

— Неужели? — не отступала вдова. — Вы так хорошо знали вашу тётю?

— Я узнала её из её письма мне, — стараясь придать голосу хоть сколько-нибудь твёрдости, сообщила Эмилия. — В нём леди Саммерфорд просила меня создать Клуб Прогрессивных Женщин в её честь… и в её память. Именно такой памяти о себе она и хотела. Ей не нужен был траурный креп на моей шляпке, ей нужны были мои… руки. Моя голова. Она хотела, чтобы то, чему она посвятила свою жизнь, продолжалось и после её смерти. И сейчас я исполняю её волю. С вашей помощью или без неё.

Последняя фраза была совершенно лишней, но Эмилия поняла это, когда слова уже сорвались с её губ. Она даже зажмурилась, представив, что вдова Гарибальди сейчас вспылит и уйдёт — и будет полностью в своём праве. Эта почтенная дама не привыкла, чтобы с ней разговаривали в таком тоне.

Но вдова Гарибальди молчала, молчала задумчиво и мрачно. Испуганно молчала Джин. Тоскливо молчала Анна Незер. Эмилия молчала тоже, думая, что всё пропало.

Было отчётливо слышно, как в тишине гостиной тикают прадедушкины часы из красного дерева.

И в этот самый момент опять раздался стук в дверь, от которого все вздрогнули. Тут же в прихожей послышался звонкий удар с дребезжанием: подслушивающая в прихожей Марта уронила поднос.

— Боже мой! — испуганно пролепетала Эмилия. — Кого это ещё принесло⁈

Они с Джин недоумевающе переглянулись. Может быть, ещё какая-то дама слишком поздно увидела объявление в газете и теперь решила примкнуть к их клубу? Была всего четверть четвёртого. Дама могла и опоздать.

— Марта, открой, пожалуйста! — Эмилия постаралась взять себя в руки и села прямее. — Наверное, это…

Договорить она не успела. В гостиную зашёл, почти вбежал джентльмен и отвесил стремительный поклон, с завидной лёгкостью согнувшись в пояснице.

Все присутствующие дамы уставились на него одинаково круглыми глазами.

Когда джентльмен выпрямился, стало очевидно, что это достаточно молодой — лет тридцати — и хорошо одетый мужчина с умным насмешливым лицом, длинным носом и яркими голубыми глазами. Волосы у него были красивого каштанового оттенка. Взгляд в одно мгновение обежал комнату и всех присутствующих, на долю секунды задержавшись на каждом лице. Эмилия понятия не имела, кто это, но сразу же сделала вывод, что этот джентльмен — не уроженец Вайтберри. Он выглядел как типичный лондонский хлыщ — во всяком случае, именно так не посещавшая столицу Эмилия и представляла себе типичных лондонских хлыщей. Надменный, пресыщенный, много о себе понимающий, но при этом очень неглупый.

О Боже! Эмилия непроизвольно стиснула пальцами верхнюю оборку на своей юбке. Да это же тот самый человек, который спас Эшли Брауна! Она и не узнала бы его, если б не глаза. Так вот он, настоящий герой всей этой истории, таинственно исчезнувший с места происшествия!