Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 60 – Ли Льеж

— Четверть часа! — отрезала синьора после короткого раздумья. — Я не зря тащилась сюда под проливным дождём, мои дорогие. В моём возрасте преступно тратить время понапрасну!

— Я понимаю, — кротко согласилась Эмилия, — спасибо.

Марта снова разлила чай, все взяли себе по чашке и принялись ждать…

В нервном молчании прошло пятнадцать минут. Анна Незер сидела настолько тихо, что её закутанная в шаль фигурка со временем стала напоминать манекен, на который за ненадобностью набросали всю старую одежду. Вдова Гарибальди молчала величественно и яростно: она ухитрялась подавлять всех вокруг, не издавая ни звука. Джин молчала дипломатично, глядя прямо перед собой. Эмилия молчала с напряжением, как вибрирующая струна.

Часы пробили четверть второго. Эмилия встала и откашлялась.

— Итак, — провозгласила она первое, ничего не значащее слово из своей речи, но сразу вынуждена была прерваться, так как с улицы донёсся рёв автомобильного двигателя. Настолько мощный, что даже шум ливня не смог его заглушить. Сердце Эмилии упало.

— Приехала, — тихо сказала Джин.

Марта бросилась в прихожую. Дамы сели ровнее, выпрямили спины. Минуту спустя в дверь небрежно постучали. Послышался шелест подола, стук каблучков.

— Осторожно, милейшая! — резкий голос Джессики разорвал тишину. — Это пальто сделано из шерсти и шёлка. Его нельзя вешать на крючок, оно должно сушиться в горизонтальном положении. Вы уяснили эту важную для вас информацию?

— Уяснила, мисс, — только опытное ухо Эмилии смогло различить в кратком ответе Марты всю глубину её презрения. — Проходите, мисс. Вас ожидают, мисс.

— Мисс Рэтч! — отчеканила Джессика. — Рекомендую запомнить моё имя.

— Я запомню, мисс, — согласилась Марта.

Эмилия и Джин понимающе переглянулись. Вдова Гарибальди вопросительно подняла брови. Анна Незер ещё сильнее съёжилась. Минута — и в дверном проёме показалась Джессика Рэтч, представляющая собой, несомненно, умопомрачительное зрелище.

В этот прохладный дождливый день, когда все кутались в шали и палантины, она была одета в ярко-розовое платье, обшитое таким количеством кружев, что общая длина кружевной ленты, вероятно, превосходила длину экватора. На голове красовалась огромная шляпа с фонтаном искусственных цветов, которую, вообще-то, Джессике следовало оставить в прихожей. Из-под подола выглядывали золотистые туфельки. На шее и в ушах что-то блестело — возможно, бриллианты. Одним словом, на собрание их скромного клуба Джессика Рэтч вырядилась как на светский раут, чтобы вконец деморализовать прочих участниц своим великолепием. А ещё она была нарумянена и припудрена.

— Так-так, — насмешливо проговорила красавица, обведя заинтересованным взглядом гостиную, — это и есть тот знаменитый женский институт, оплот свободомыслия и… знаменосец социализма?

— Какой ещё «знаменосец социализма»? Что за ерунда? — Эмилия хотела поприветствовать новую гостью, но не получилось. Джессика была верна себе, и выносить её присутствие сразу же сделалось почти невозможно.

— … И, конечно, его первый и пока бессменный председатель, рупор наших страданий и главная защитница женщин в Вайтберри — Эмилия Лестер! — ехидные глаза Джессики так и впились Эмилии в лицо. — У меня ощущение, что я заново с тобой знакомлюсь, милочка. Никогда бы не подумала, что убогость существования приведёт тебя… к этому.