Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 69 – Ли Льеж

«Штукой» оказался выкорчеванный пень с остатками корневища. Когда-то, много лет назад, на этом месте рос дуб, который повалило грозой. Дерево распилили и увезли, а его основание почему-то бросили. Может быть, оно просто не поместилось в телегу? Так или иначе, огромный кусок уже сгнившего дерева валялся здесь столько, сколько Эмилия себя помнила, и никому особенно не мешал. С чего это вдова Гарибальди решила от него избавиться?

— Нет, — вдруг сказала Джин звенящим голосом, — Уилл… мистер Рэтч, не трогайте. Это слишком тяжело. Вы надорвётесь. Нужно пригласить других мужчин, сразу несколько. Не нужно это делать сейчас.

— Подожди, Джин, я попробую, — легкомысленно отозвался Уильям, примериваясь к коряге.

— Вы сорвёте себе спину и потом неделю не сможете разогнуться! — Джин нервно сжала кулаки.

— Бросьте, милочка, — вдова Гарибальди потянулась налить себе ещё лимонаду, ничуть не взволнованная происходящим, — дайте юноше проявить себя. Я уверена, он сам об этом просто мечтает.

— Нет, не мечтаю, — Уильям с любопытством посмотрел на пожилую даму, одетую во всё чёрное и такую невозмутимую, — но мне будет приятно вам помочь. Куда я должен передвинуть эту… это…

— Это страшилище, — подсказала синьора. — Да вот хотя бы к сараю. Там его проще будет распилить.

Уильям кивнул. В какой-то момент его улыбчивое лицо стало серьёзным и озабоченным. Он слегка пошатал корягу вправо-влево, пытаясь приспособиться к её весу, потом снял куртку и засучил рукава. Эмилия только сейчас обратила внимание, что в отличие от своей разряженной сестры Уильям Рэтч был одет достаточно просто и даже «по-деревенски»: в потёртую куртку, клетчатую рубашку и фуражку с козырьком, как у рабочего фабрики. Но такая одежда ему шла, оттеняя его приятную и располагающую к себе простоватую внешность, в которой не чувствовалось никакого аристократизма. «Не то что у мистера Саммерфорда», — ненароком подумала Эмилия, в памяти которой тут же всплыло красивое, породистое лицо лондонского хлыща.

Пока Эмилия предавалась этим не вполне благочестивым мыслям, Джин Кэллаган мрачно наблюдала за попытками Уильяма сдвинуть огромный пень. Она нахмурилась и прикусила губу, но больше ничего не сказала. Уильям взялся за один корень, потом за другой, за третий, и вдруг резко дёрнул корягу на себя и потащил. Трухлявая древесина не выдержала рывка, развалившись на две части. Под ней обнаружилась жирная чёрная земля, в которой копошились слизняки и мокрицы.

Эмилию замутило, и она поспешно отвела глаза. Можно ли было требовать от неё слишком многого? Ещё месяц назад она всерьёз собиралась умирать от головокружения и пяточной шпоры! Вид обескураженных и лишённых укрытия слизняков был не самым лёгким испытанием для девицы, которая и без того не отличалась твёрдостью духа.

А вот Джин на слизняков и не взглянула.

— Ты цел? — угрюмо спросила она Уильяма, когда тот оттащил одну половину коряги к сараю и вернулся за второй.

— Цел, — коротко ответил тот. — Но, надо признать, я не смог бы сдвинуть эту гадость с места, если б она не распалась на части. Просто повезло.

— В моё время мужчины были сильнее, — ехидно вставила вдова Гарибальди. Глаза у неё как-то странно поблёскивали, и она переводила их с Джин на Уильяма и обратно.

— Может и так, — легко согласился Уильям. — Впрочем, таскание тяжестей — это не моя специальность. Я ведь выучился на доктора.