Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 70 – Ли Льеж

От этой новости вид у Джин сделался совершенно растерянный.

— Ты — доктор? — поражённо спросила она. — Но ведь ты, кажется… ты учился…

— Да, учился в колледже на правоведа, — не глядя на девушку, перебил он, — но потом понял, что зря трачу время. И окончил медицинский факультет в Нью-Йорке.

Уильям Рэтч — медикус? Теперь Эмилия посмотрела на него с интересом. Как многие часто болеющие люди, она была в курсе всех проблем медицинской отрасли в родном городе. В Вайтберри не хватало врачей. Собственно говоря, доктор Янг был единственным квалифицированным специалистом, не считая фельдшера и двух повитух.

— Да никакой он не доктор!

Это, разумеется, сообщила Джессика, которая не могла допустить, чтобы о ней забыли. Высоко приподняв полы своего странного одеяния, она подошла ближе к собравшимся, осторожно переступая через кустики настурций.

— Джесс… — предупредительно начал Уильям.

— Ты ни одного дня не работал доктором! — фыркнула его сестрица. — Только и умеешь, что препарировать лягушек.

— Это неправда.

— Отец всё равно не позволит тебе заниматься этой ерундой! — Джессика скрестила руки на груди. — Ладно, не будем спорить. Ты закончил здесь? Пойдём, ещё успеем к ланчу.

Повисла неприятная пауза. В наступившей тишине вдруг оглушительно лязгнули ножницы, заставив всех собравшихся едва ли не подпрыгнуть.

— Простите, — еле слышно прошелестела Анна Незер, про которую до этого момента никто не помнил, — я нечаянно.

А Джин вдруг неестественно рассмеялась.

— Значит, медицина, ну-ну, — проговорила она таким странным голосом, что Эмилии стало не по себе, — ты собирался стать адвокатом, учился на адвоката, сдал экзамен на адвоката, но внезапно решил изменить свой выбор профессии на нечто противоположное. Какая непоследовательность.

Никто не спросил: «А что здесь такого?», но этот вопрос прямо-таки повис в воздухе.

Уильям хмурясь посмотрел на неё.

— Да, я решил изменить свою жизнь, — немного помолчав, признал он, — пока ещё не поздно. Пока я не совершил ошибку.

— Ах, ошибку, — Джин улыбнулась так, что блеснули клыки. Эмилия чувствовала, что сейчас самое время вмешаться, но не могла придумать, как это сделать. Она мало что понимала в подобной дипломатии.

Вместо неё вмешалась Джессика.

— Джинни Кэллаган, привилегия критиковать моего брата имеется только у меня. Что на тебя нашло? Перегрелась на солнышке?

— Всё в порядке, Джесс, — миролюбиво осадил её Уильям, — Джин просто… удивлена.

— Я не удивлена, — отрезала Джин, — я разочарована. Мне нравятся люди, которые не меняют своих решений.

Эмилия неловко переступила с ноги на ногу, и под её резиновым сапогом хрустнул сучок. Но на этот раз никто не обратил внимания на посторонние звуки: синьора и Джессика наблюдали за странным разговором, причём у старой леди лицо было алчным, а у молодой — как будто она решала задачку по геометрии, но не могла отличить катет от биссектрисы.

Уильям Рэтч медленно вдохнул и выдохнул, прямо глядя на разгневанную Джин.

— Я не собираюсь обсуждать моё решение и не раскаиваюсь в нём, — тихо, но твёрдо сказал он. — А ты, Джин, чем занималась ты все эти годы? Чего ты достигла? Как развила свой ум? Сколько книг прочла? Или всё, что тебе на самом деле было нужно — это дамский кружок садоводства, куда зачем-то вступила Джессика?