Книга Танковая диверсия, страница 11 – Александр Тамоников

Да, цепкая тень отца легла на дочь. Михаил сразу усомнился, что эта Постышева могла быть вредителем. Вредители обычно действуют тоньше. А тут все слишком прямолинейно, слишком на поверхности. Он чувствовал, что здесь, если и есть в чем-то вина этой Постышевой, то все равно нет злого умысла. Тут что-то иное. И потому действовать решил не с помощью давления, а с помощью сближения. Нужно было понять не «преступницу», а человека.

Он нашел ее в полутьме конторки, притулившейся к стене огромного цеха. За листом фанеры, заваленным кальками и техусловиями, сидела молодая женщина в серой рабочей спецовке. Нет, не женщина, все же девушка. У Постышевой было усталое заострившееся лицо, на котором слишком взрослые, знающие глаза казались чужими. Темные волосы, туго стянутые в узел под черным беретом, на пальцах следы плохо стертой смазки. А руки у девушки были красивые, с длинными пальцами, но на суставах проступали ссадины и следы солярки. Она что-то яростно исправляла в спецификации, ее карандаш двигался быстрыми, уверенными штрихами.

Михаил подошел, слегка кашлянув.

— Извините за беспокойство. Технолог Постышева?

Она взглянула на него. Взгляд был быстрым, внимательным, без интереса. Но все же в нем Сосновский уловил настороженность.

— Я. Что вам? — Девушка снова опустила глаза на документацию.

— Михаил Юрьевич Сосновский, наркомат. Прибыл для консультации по узлу крепления бортовой передачи на вашем участке. Слышал, лучшего специалиста по допускам и посадкам здесь не найти.

Это была лесть, но тонкая, построенная на факте. Он уже знал, что ее дипломная работа в индустриальном институте как раз касалась прецизионных пар. Лариса чуть отодвинула лист. Настороженность не исчезла, но в глазах мелькнул профессиональный азарт.

— Проблема с задирами на валах? — спросила она сразу, без предисловий.

— Именно, — ухватился Сосновский за интерес технолога, успев перед этим покопаться в заводской технической библиотеке и пообщаться кое с кем из инженеров, чтобы быть в курсе работы завода. — И с вибрацией на высоких оборотах. Допуски в чертежах одни, а на практике…

— А на практике, — перебила она, и в голосе прозвучала горькая нотка, — сталь идет третьего сорта, рабочие выматываются за две смены, а контролеры ОТК гонят брак, лишь бы план не сорвать. И валы точат уже не по шестому, а по седьмому классу точности, потому что фрезы старые.

Она говорила резко, будто выговариваясь. И в этом была первая победа Михаила — она заговорила с ним не как с чиновником, а как с инженером, который может ее понять. Он сделал вид, что смущен такой откровенностью.

— Прямо по живому режете, Лариса… как по отчеству?

— Просто Лариса. Отчества у меня, как вы наверняка знаете, для официальных лиц не существует, — отрезала девушка, и в воздухе повисло невысказанное: «Вы же все про меня знаете».

Михаил не стал отнекиваться. Он кивнул, тяжело вздохнул, скорбно сведя брови над переносицей.

— Знаю. Но здесь, у токарного станка или на сборочной линии, важны не анкеты, а умение. Мне нужна ваша помощь как специалиста. Не как… — он запнулся, подбирая слова, — не как еще кого-либо.

Он увидел, как ее пальцы чуть дрогнули на карандаше. Постышева снова посмотрела на него, и теперь в ее взгляде было не только подозрение, но и тень любопытства, смешанная с болью. Этот человек из наркомата не пытался давить, не совал ей в лицо клеймо «дочери врага народа». Он говорил о ее работе, об общем деле.