Книга Танковая диверсия, страница 14 – Александр Тамоников

— Леваков, ты что, спятил! — взорвался мужчина, в гневе размахивая руками. — Почему у тебя в цеху стоят готовые танки, почему они не выходят на полигон, почему в цеху скопились двигатели, почему?..

Начальник цеха опустил голову, и его лицо стало наливаться краской. Буторин смотрел на одного, на другого, не понимая, кто этот человек, ворвавшийся в комнату. И тогда оперативник рискнул вмешаться.

— Вы, простите, кто такой? — поинтересовался Буторин не очень громким голосом, но и этого оказалось достаточно, чтобы в комнате установилась напряженная тишина, как перед боем.

Лысый стал медленно поворачиваться к Буторину, начальник цеха даже немного втянул голову в плечи, глядя с некоторым страхом на представителя наркомата. Только за кого он опасался: за этого лысого человека или за самого Буторина?

— Я возглавляю партийную организацию завода, — зловещим голосом проговорил лысый, меряя взглядом незнакомца, — я стою здесь на страже интересов Родины и коммунистической партии!

— А остальные что? Не стоят? — вскинул брови Буторин. — Я вот, например, стою на страже интересов Родины и наркомата танковой промышленности в целом, а не отдельно вашего завода, товарищ. Моя фамилия Буторин, а ваша?

— Крутин, Феликс Леонидович, — откашлявшись и продолжая источать незримые молнии гнева, отозвался лысый. — Я парторг.

— Здесь вопрос сейчас чисто производственный, — снова не повышая голоса сказал Буторин, встал со стула и, подойдя к начальнику цеха, взял из его руки лист бумаги с результатами исследований. — Ну, что у нас тут? Микростружка? Что это для нас значит, Петр Афанасьевич? Решайте, как начальник цеха! Или своими силами промывать, прочищать топливную систему всех двигателей, в том числе и только что полученных, или возвращать их на станцию, отправлять назад на 76-й завод?

Когда через час работа была налажена, когда удалился возмущенный парторг, Буторин, взяв за рукав Левакова, отвел его в сторону.

— Слушайте, Петр Афанасьевич, — сказал Буторин строгим голосом, не терпящим возражений. — Давайте думать. Откуда, во время какого технологического процесса в топливную систему танкового двигателя могла попасть микростружка? Я, конечно, днюю и ночую на заводе, все время в цехах. Но я приехал и уехал, а отвечать вам! Я ведь могу и замолвить в Москве словечко за вас, но и вы дайте мне точную информацию о причинах случившегося. Даю вам сутки!

Оставив начальника цеха, Буторин зашагал в мастерские. «Странный человек этот Леваков, — думал он о начальнике цеха. — Вроде и руководитель толковый, и инженер знающий, а ведет себя порой так, как будто…» Буторин остановился, настолько ярким показалось ему сравнение, которое пришло в голову. Он смотрел, как вдоль цеха над танковыми корпусами плывет танковая башня — кран переносит ее на конвейер для установки на корпус. Башня чуть разворачивалась в воздухе, занося ствол установленной пушки то вправо, то влево. Пыталась крутиться, но все равно двигалась туда, куда надо, куда велят. Вот и начальник цеха что-то виляет, а дело свое все равно делает. Что ему мешает? Только ли объективные проблемы производства, которые он пытается решать, да еще и так решать, чтобы себя обезопасить, виноватым не оказаться. А то ведь вопрос очень легко ставится: не может человек или не хочет?