Книга Танковая диверсия, страница 15 – Александр Тамоников

Башня сорвалась и с грохотом ударилась о бетонные полы цеха, когда с помощью крана ее уже опустили почти полностью. Сначала на погон нужно было нанести обильную смазку, прежде чем устанавливать башню, и именно в этот момент не выдержала и сорвалась крановая балка. Кто-то закричал, раздался истошный женский визг. Со скрежетом затормозил и остановился мотор на балке, перекосившись на направляющих. Страшный скрежет — и балка сорвалась со своего посадочного места и сползла вниз почти на метр и остановилась, расклинившись по диагонали в конструкции крана. Удар танковой башни о пол был не очень сильным, но вибрация почувствовалась, наверное, даже в соседних цехах.

Буторин побежал вместе с рабочими к крану и только теперь понял, что случилось несчастье. Люди собирались возле лежавшего на полу тела. Кто-то бросился в конторку звонить и вызывать врача. И только теперь Буторин узнал в этой девушке технолога Ларису Постышеву. Она лежала на спине с залитым кровью лицом, в порванной во время падения спецовке. Юбка была испачкана, а ниже колена левой ноги чулок был порван.

— Товарищи, товарищи! — послышался голос немолодой женщины в белом халате. — Освободите пространство, дайте воздуха. Мужчины, принесите носилки из медпункта!

Буторин стоял рядом, но смотрел он по большей части на поврежденный кран-балку. Он слышал, как врач говорила, что ничего страшного, что у девушки сотрясение мозга, ушиб левой руки и плеча и, кажется, растяжение связок на лодыжке. Судя по всему, раненая пришла в себя и отвечала на вопросы врача. Откуда-то появился начальник цеха Леваков вместе с парторгом. Они ходили вокруг аварийного участка и охали, разводя руками. Буторин рассматривал хлам на полу, но это все были ветошь, картон, обрывки бумаги, сломанная щетка-сметка. Было тут немного стружки со станков, жженая резина. А вот это уже важно! Виктор присел и поднял головку толстого болта. Болт и часть ножки с резьбой. Толстый, не менее пятидесяти миллиметров, а срезан как ножом. Буторин повернулся к свету и осмотрел место излома. Ему показалось, что металл был с еле заметными, почти микроскопическими раковинами.

— Допрыгались, доигрались? — вдруг раздался резкий голос.

Буторин увидел подходившего майора Громова. Местный оперативник подошел к начальнику цеха и парторгу и ткнул пальцем в поврежденный кран-балку и танковую башню на полу, ствол которой ободрал кирпичную стену и развалил стеллажи с деталями. Майор НКВД был зол и возмущен, а вот злорадства в его интонациях Буторин не заметил. Не слишком умен, но за свое дело он радеет, вздохнул Буторин и подошел поближе, чтобы слышать, о чем говорят.

— Это что? Халатность? — продолжая тыкать в сторону крана, требовал объяснения Громов. — А может, не просто халатность, а именно вредительство? Вот вы мне расскажите, инженеры, мать вашу, как может такая конструкция рухнуть, что за причины?

— Ты, Василий Архипович, такими словами не бросайся, — нахмурился Крутин. — Ты что, не знаешь, в каком режиме люди у нас работают! Себя не щадят!

— А оборудование? — вставил начальник цеха. — У нас же нет ничего нового, у нас же все оборудование, все станки, все оснащение платформами пришло с других заводов. Монтировали как могли, из кожи лезли, чтобы запустить конвейер. А тут… да это же просто «усталость металла». Это люди не ломаются, а сталь может и не выдержать. Мы разберемся…